Тайна моего положения

— Это… — недоговорила, почувствовав, как на глаза непрошено наворачиваются слёзы благодарности, а горло перехватывает от переполняющих эмоций.

— Только не плачьте, дорогая, — поспешно произнес старик, делая шаг вперед. — А то Эдгард непременно обвинит меня в том, что я вас расстроил, и мне придется держать ответ перед сыном.

— Это слёзы искренней радости, — улыбнулась сквозь влажную пелену, промокая уголки глаз кружевным платочком. — Всё просто идеально, до мельчайших деталей.

— Не совсем, — задумчиво возразил Эдгард, указывая на восточное окно.

 — Нужно установить дополнительное освещение для работы в пасмурные дни. И вентиляция требует усовершенствования…

— Сын, — мягко прервал его мсье Арчи, с отеческой нежностью похлопав его по плечу, — дай даме насладиться этим прекрасным моментом. Все технические детали мы непременно обсудим позже, за чашкой хорошего чая.

Мы провели в лавке весь день, наполненный приятными хлопотами и теплыми разговорами. Я бережно расставляла изящные флаконы на полированных полках, любуясь игрой света в гранях хрусталя, Эдгард с неожиданной сноровкой помогал раскладывать инструменты, а мсье Арчи уютно устроился в мягком кресле у залитого солнцем окна.

Он с удовольствием давал мудрые советы и делился увлекательными историями о том, как сам когда-то начинал своё банковское дело, жестикулируя тростью для большей выразительности.

— Знаешь, — тихо произнес Эдгард, когда мы остались одни в лаборатории, — я давно не видел отца таким… живым и воодушевленным.

— Он безмерно счастлив, что вы снова рядом, — ответила, осторожно протирая тонкую стеклянную колбу мягкой замшей.

— И что у него скоро будет долгожданный внук. Или внучка, — добавил мужчина, бросив мимолетный, но полный нежности взгляд на мой округлившийся живот. — Кстати… вы уже задумывались об имени?

— Если будет девочка — Маргарет, — ответила, поглаживая живот свободной рукой. — В честь вашей матери.

— А если мальчик? — хрипло пробормотал Эдгард, в его глазах промелькнула целая буря эмоций: удивление, благодарность и что-то еще, глубокое и невысказанное.

Он сделал едва заметное движение ко мне, но остановился, словно не осмеливаясь преодолеть разделяющее нас расстояние.

— Пока окончательно не решила. Есть предложения?

— Генри, — не задумываясь ответил Эдгард. — Так звали моего деда. Отец всегда говорил, что он был самым мудрым человеком из всех, кого он знал.

— Генри… — задумчиво повторила, пробуя имя на вкус. — Красивое имя.