Тайна моего положения

 — Слишком волнуюсь. Завтра такой важный день…

— Знаете, что лучше всего помогает от волнения? — проговорил мужчина с загадочной улыбкой, направляясь к резному дубовому шкафу и, достав небольшой флакон из темного стекла, он вернулся ко мне. — Расскажите мне историю этого аромата. Я давно заметил, как преображается ваше лицо, когда вы говорите о своих творениях.

— «Туманное утро»? — я бережно взяла флакон из его рук, поднося к лицу тёмное стекло, хранящее тепло его пальцев. — Это был первый…

— Нет-нет, — мягко перебил мужчина, присаживаясь на краешек соседнего кресла.

В его глазах светился неподдельный интерес, а на губах играла легкая улыбка. — Расскажите, как создавали его. В деталях. Что вдохновило вас? О чем вы думали, подбирая ноты?

— Сначала была идея поймать момент пробуждения города, — с улыбкой заговорила, поняв его замысел. — Знаете, тот час, когда улицы ещё пусты, но из пекарен уже тянет свежим хлебом…

— И как вы это сделали?

— Начала с базовых нот — амбра и мускус для тепла. Потом добавила ноту влажного камня — это специальная композиция из…

Незаметно для себя я погрузилась в увлекательный рассказ, и предпраздничное волнение действительно начало отступать, растворяясь в теплом свете заходящего солнца.

Эдгард слушал с неподдельным вниманием, его карие глаза блестели живым интересом, он задавал неожиданно глубокие вопросы, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне искренне нравится делиться с ним этими профессиональными тонкостями.

— А вот здесь, — я грациозно поднялась и подошла к сверкающей стеклянной витрине, любуясь игрой света на хрустальных гранях, — будут стоять новые ароматы.

У меня есть особая задумка создать что-то волшебное для зимы.

— Расскажете? — мужчина придвинул своё кресло ближе, и скрип половиц под ним эхом разнесся по лаборатории.

— Представьте морозное зимнее утро, — начала я, плавно опускаясь назад в кресло и, прикрыв глаза, погрузилась в воображаемый мир ароматов, — когда хрупкий иней серебристым кружевом покрывает тонкие ветки деревьев, а в хрустальном воздухе пахнет…

— Эдгард? — прервал меня знакомый голос мсье Арчи, следом послышался мерный стук его трости по паркету, а вскоре старший Блэквуд появился в дверном проеме.

 — Надеюсь, не помешал вашей беседе?

— Нет, что вы, — я инстинктивно попыталась подняться из кресла, но старик остановил меня мягким, отеческим жестом:

— Сидите-сидите, дорогая. В вашем положении нужно беречь силы. — Его глаза лучились теплом и едва заметным озорством.