Тайна моего положения

— Нет, что вы, — покачала головой, поправляя выбившуюся прядь волос. — Просто он пытается разобраться в ситуации. Как любой здравомыслящий человек.

— Хм… — старик рассеянно погладил серебряный набалдашник трости, и львиная голова будто ожила в солнечных лучах. — Знаете, я не видел его таким заинтересованным с тех пор, как он был мальчишкой и пытался разгадать секрет старых часов в моем кабинете. Сидел часами, разбирая механизм…

— Возможно, ему просто нужен повод, — осторожно предположила, наблюдая за игрой света на серебряном льве.

 — Повод вернуться домой, не теряя лица. Иногда гордость может быть тяжелым бременем.

— Возможно, — эхом отозвался мсье Арчи, и в этом коротком слове слышалась затаенная надежда. — А теперь расскажите мне о ваших планах на сегодня. Эмон сообщил, что ремонт в лавке продвигается успешно.

Я с благодарностью уцепилась за смену темы и, подхватив мсье Арчи под руку, неторопливо направилась к выходу. Трость старика мягко постукивала по мраморным плитам, отмеряя наши шаги.

А в просторном холле с высокими потолками и изящной лепниной наши голоса звучали приглушенно, словно боясь потревожить величественную тишину старого дома.

— Эмон говорит, что деревянные панели почти закончены, — рассказывала, жестикулируя свободной рукой. — К концу недели начнут устанавливать витрины. Я думаю, стоит выбрать темное дерево для отделки — оно будет прекрасно оттенять флаконы.

— Превосходная мысль, — одобрительно кивнул мсье Арчи. — Помню, у Джозефа тоже были темные панели… красное дерево, если не ошибаюсь.

Придавало лавке особый шарм.

— Красное дерево, не слишком дорого? — Возразила, краем глаза заметив высокую фигуру у парадной двери. Эдгард все еще был здесь, хотя должен был уже уйти. Его рука, затянутая в кожаную перчатку, замерла на дверной ручке, и, казалось, мужчина был погружен в свои мысли. Услышав наши голоса, он вздрогнул и обернулся, на мгновение его взгляд встретился с моим. В карих глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление, но он тут же отвернулся и, торопливо подхватив зонт, распахнул массивную дубовую дверь.

Прохладный утренний воздух тотчас ворвался в холл, всколыхнув тяжелые портьеры.

— До вечера, отец, — бросил он через плечо и исчез за дверью, оставив после себя лишь легкий аромат дорогого одеколона и ощущение недосказанности.

— Знаете, мадам Эмилия, иногда мне кажется, что он просто забыл дорогу домой… — тяжело вздохнув, едва слышно проговорил мсье Арчи, чуть крепче сжала мою ладонь.