Тайна, покрытая мраком

Оказывается, он предпочитает дамочек в теле.

— Ой, — сказала Любка, побледнев еще больше, с беспокойством глядя на свой роскошный бюст. — Надо на диету садиться.

— Ага, — кивнула я. — Пирожные жрать завязывай и сразу похудеешь.

— Мне без пирожных никак нельзя, — заныла она. — Я без пирожных начну в обморок падать. Да что ж за наказанье! — отшвырнув ложку, завопила она. — Витька — упырь проклятый, теперь только и жди…

— Да ладно, обычный мужик, хоть и с придурью.

— Нет, Леночка, — перешла Любка на зловещий шепот.

 — Я теперь точно знаю: за запертой дверью их страшная тайна. Сегодня в замочную скважину подглядывала… Я и раньше подглядывала, но ничего не видела. А сегодня догадалась маникюрными ножницами в замочной скважине поковыряться и вытащила вату. Они ватой ее забили, чтоб ничего видно не было.

— Завязывай возле двери вертеться, — тоже перешла я на шепот. — Бабка у нас глазастая и на твой интерес внимание обратила.

— Там, Леночка, гроб, — не слушая меня, заявила Любка.

— Ага. Спятила совсем, — я взяла ее руку, сжала ладонь в кулак и по лбу постучала. Она в ответ постучала по моему лбу, стук почему-то вышел разный, и что обидно — мой звонче.

— Вот тебе крест, — истово перекрестилась Любка. — Собственными глазами его видела. Хочешь, покажу?

— Валяй, — буркнула я, и мы направились к запертой двери.

Любка встала на коленки, заглянула в замочную скважину и удовлетворенно кивнула:

— С глюками повремени, — сказала я, отжимая ее плечом.

Замочная скважина выглядела внушительно, замок в двери старый и ключ к нему полагался большой, такие теперь разве что в музее водятся. Я прильнула к отверстию, задержав дыхание. И в первое мгновение ничегошеньки не увидела, должно быть, шторы в комнате за дверью плотно задернуты. Потом в сумраке начали проступать предметы. Тот, что стоял прямо напротив, в самом деле подозрительно напоминал гроб. Но с выводами я не спешила, сначала одним глазом его разглядывала, потом, когда взор затуманился от напряжения, другим.

Вроде, правда, гроб.

— Ну? — нетерпеливо спросила Любка.

— Может, футляр какой-то.

— Ага, — хмыкнула подруга. — Сказанула… футляр… что в этом футляре хранить? Не знаешь? А я тебе скажу. Зря мы Витьку сторожили и к входной двери прислушивались. Никуда он из дома по ночам не выходит. Здесь лежит, рядышком. В гробике-то ему, видно, спокойнее.

— Да заткнись ты, — шикнула я и вновь уставилась в замочную скважину.