Тайна рождения

Даже если Владимир никогда не узнает, что произойдет в этом доме, ей самой невмоготу будет знать, что она стала падшей женщиной. Жить с подобным пятном на совести? Постоянно чувствовать себя грешницей и изо дня в день пытаться замолить этот грех? О нет!

Елена снова оттолкнула Трипольского. Она предчувствовала, что осознание того, что она справилась с соблазном, победила его, доставит ей не меньше радости, чем минутное телесное удовольствие, которое потом обернется ощущением грязи, отвращением к себе самой… Господи, зачем ей это?! Хватит ей головной и душевной боли, связанной с грехами мужа.

— Дмитрий Петрович, вы неправильно меня поняли, — пробормотала она, и на этот раз уже уверенно двинулась к выходу.

Трипольский засеменил рядом:

— Елена Павловна, неужели я оскорбил вас? Меньше всего на свете я хотел этого! Вы мне верите?

Остановившись у порога, Елена Павловна ласково улыбнулась ему:

— Произошло недоразумение, Дмитрий Петрович. Не следовало мне являться к вам так неожиданно.

Он припал к ее руке, потом умоляюще глянул снизу:

— Вы — потрясающая женщина, Елена Павловна. Я готов молиться на вас. Как я только посмел прикоснуться к такой женщине?! Граф Петровский — счастливейший из людей!

— Я надеюсь, — отозвалась она и выскользнула за дверь.

Прохладный вечерний воздух приятно освежил ее горящее лицо. С горечью Елена вспомнила слова Трипольского: «граф Петровский — счастливейший из людей!».

Глаша бросилась ей навстречу, зашептала, полагая, что имеет на это право:

— Как ваш соседушка? Рад был повидать вас?

Елена Павловна усмехнулась:

— Не то слово… Садись, Глаша, поедем дальше.

Возница открыл перед ней дверцу кареты и помог подняться. Усевшись, Елена Павловна встретила все такой же испуганный взгляд Вари. Казалось, девушка не осмелилась сдвинуться с места.

— Тебе следовало выйти и размяться, ребенку это было бы полезно, — упрекнула ее графиня, хотя больше отнесла этот упрек к себе — следовало велеть девушке выбраться на воздух.

— Ноги затекли совсем, — робко пожаловалась Варя.

Елена Петровна приказала кучеру остановиться где-нибудь в живописном местечке, чтобы они могли немного пройтись. Вскоре карета остановилась в березовой роще. Это было как омовение после той грязи, которой Елене удалось избежать, но которой она все же слегка коснулась.