Там, за передним краем

Выход один: рыть ложбинку поглубже, потом сверху сделать перекрытие. Получится отверстие вроде амбразуры. На выходе расширить его, чтобы сектор был градусов сорок пять. Так и сделал. Ничего, неплохо. Правда, кое-где земля освежилась. Но не страшно, дождь все сгладит.

Лег, примерился. Хорошо, голову теперь не видно, даже при перезаряжании. Когда работал, было тепло, даже жарко. А сейчас становится прохладнее. Да и мокро кругом: и сверху, и снизу. Как там Люда? Молодец, ни звука не было слышно. Если ей удастся спровоцировать вражеского снайпера, будет превосходно.

Только бы клюнул. После случая с гранатой как-то примолкла она, задумчивей стала. Кстати, тот случай что-то изменил и в поведении других девушек. Вроде ближе стали друг к другу, заботливее. И более уважительны к Лаврову. Слушают его внимательнее, делают все, что велит он. Света Удальцова, единственная из девушек, обращавшаяся к младшему сержанту на «ты», теперь перешла на «вы». Оказалось, она не только на язык остра, но и плясунья. Видел однажды, как она «цыганочку» в землянке отстукала! Все у нее плясало; ноги, руки, плечи, даже ямочка на щеке. А глаза… Два бездонных колодца. Черные, в пол-лица. У Марины тоже черные, но поменьше. Прикрыв глаза, Вадим увидел ее склоненную к гитаре голову, тонкий прямой носик, чуть припухшие сочные губы, волосы, собранные в узел на греческий манер, и маленький завиток на худенькой шее. В груди прокатилась теплая волна. Прокатилась и заняла там все.

Открыл глаза. Вздохнул поглубже раз, другой.

Отхлынула волна, посвободнее стало. «Стоп, стоп, — сказал себе. — Это как же понимать? Уж не увлечение ли? А Ира? Хоть и не вслух, а клятву-то верности ей дал…»

Предрассветную темноту прорезали огненные ленты трассирующих снарядов. Гулкие взрывы донеслись из глубины немецкой обороны. Еще один залп трассирующих. Еще. Ответили и фашисты. Началась артиллерийская дуэль. Кто кого. Тут уж требуется мастерство от всех: и от командира, и от наводчика, и особенно от умения артразведчика засечь место вражеской батареи.

Со свистом и порханьем, будто распарывая ночное покрывало, проносились в вышине снаряды. Небо становилось светлее. А землю еще окутывал полумрак. Но постепенно и он сдавался. Сквозь пелену дождя стали проступать очертания кустов, отдельных деревьев.

Лавров устроился поудобнее, приник к прицелу. Плоховато еще видно. Надо подождать. Минут через тридцать снова взглянул в прицел. Теперь нормально. Вон колючая проволока повисла мотками на кольях.