— Она сползла с дивана и на нетвердых ногах заковыляла к стеклянной двери на террасу. — Скучно с вами. О Сорди вы говорить не хотите, о бабочках не хотите, об убийстве тоже не хотите. Пойду я от вас, пожалуй. А.., вы не видели Григория Ивановича? — спросила она капризно.
— Нет, — Мещерский с сожалением покачал головой.
— И я, представляете? С утра не видела. Он меня избегает. Я ему крайне неприятна, наверное, — она уже закрывала за собой дверь. Потом просунула в щель растрепанную голову. — А ты, Пит, учти: случись что со мной — ты про-па-дешь!
— И часто с ней такое? — сочувственно поинтересовался Мещерский, когда пьяная барышня лишила их своего общества.
— Нет, не часто, — Новлянский говорил отрывисто. — Это стресс. Шок. Она просто переживает эту смерть. По-своему.
— Да, конечно, — Мещерский согласился слишком быстро. — Причина есть.
— Есть, — Новлянский смотрел на него в упор. — Ты, значит, будешь все эти дела у нас тут вертеть?
— Какие дела?
— Ну, с милицией все улаживать, с прокуратурой. Ты и Кравченко?
— В такой ситуации с этими учреждениями вряд ли что удастся уладить полюбовно, — Мещерский вздохнул: глупо, конечно, скрывать, что их наняли, раз об этом всем уже распрекрасно известно.
Но придется: от Зверевой на этот счет разрешения никакого пока не поступало.
— Марина всегда кого-нибудь да найдет. — Новлянский говорил о своей бывшей мачехе странно. Эта «Марина» в его устах звучала так, словно он говорил о своей ровеснице. Однако не зло, не насмешливо даже, а с ноткой сочувствия и теплоты.
— Что ж, это ее право. Она всему тут хозяйка. А людей она выбирать умеет.
— Что ты имеешь в виду? — Мещерский прищурился:
«Ах, „яппи“, мы с тобой на „ты“ уже железно»."
"— Да так, ничего особенного. Я ж сказал, не терплю только одного — быдла. А с нормальными людьми, — Новлянский выдавил из себя слабое подобие улыбки, — всегда смогу ужиться. Главное, чтобы на меня не оказывали давления.
В эту минуту Мещерский увидел в окно, как к дому подъехала синяя «Хонда»: Кравченко наконец-то вернулся.
Глава 11
ВОПЛЬ
До вечера время тянулось медленно и тоскливо. Каждый был предоставлен сам себе. За ужином детально обсуждался вопрос похорон. Все, кроме Зверевой, приняли в обсуждении самое активное участие. Вдова же молчала.
Кравченко клятвенно пообещал, что утром все разузнает у «местных властей», и брался даже «известить семью покойного». «Мы его семья, — откликнулась на это певица, — Егорушка, я правильно поступаю?» Шипов-младший кивнул.
