— Кравченко притворно зевнул, но по его виду стало ясно: задели его за живую струну. — Замотался я сегодня. Ты б, Серж, Сидорова видел, когда он так мне с апломбом: «Так настойчиво мне никто себя еще не предлагал». Ишь ты, можно подумать, что к ним по таким делам агентура косяком прет!
— Они не любят этого слова, Вадя.
— А мне-то что? Не любят! Теперь вон конфидентами стали обзывать. А мне начхать — как ни зови, все это дерьмо, — Кравченко откинулся на подушки. — Нет у них ничего по этому делу путного и серьезного.
Ферштейн? И быть не может. Потому что с конфидентами из этого круга туго.
А точнее — ни хрена у них никого нет.
— Ну, у твоих бывших коллег, наверное, больше возможностей по таким делам? — усмехнулся Мещерский.
— Я о них и их возможностях вспоминать к ночи не хочу, — Кравченко снова зевнул. — Еще приснятся в кошмаре.
— И все же будь поосторожнее теперь с этим опером, — назидательно предупредил Мещерский. — Вы вступили в весьма специфические отношения, так что…
— Не читай мне нотаций.
— Так что я бы желал, чтобы ты в конце концов не оказался в дурацком положении, друг мой, — елейным голосом закончил Мещерский. — А то облапошат тебя провинциалы, и стыда потом перед бывшими коллегами не оберешься. А все от излишней самонадеянности и ослиного упрямства.
— Ладно. Кончай скрипеть. Ты вот лучше мне скажи… — Кравченко задумался на секунду. — Выходит, все тут всем распрекрасно ясно? Так?
— Думаю, с самой первой минуты, — Мещерский вздохнул. — Кого-кого, а дураков в этом доме нет.
И наивных тоже. Так что сказочка про сбежавшего психа для них из области Белоснежки. Не то что для нас с тобой.
— Но Пустовалов действительно сбежал, и наверняка это он прикончил строителя. Его ищут. Итак, дураков тут нет. И они что-то подозревают?"
"— Не что-то, а друг друга. Уже начали. Новлянская проболталась. А нас попытаются использовать в той же роли, что тебя твой Сидоров: стук-стук — глухой звук. И у каждого, думаю, найдется для вербовки свой индивидуальный подход.
— А мы поимеем их всех, Серега, a? — Кравченко довольно хмыкнул. — Так, значит. Пит Новлянский тащится от бабочек? Интересненько. Вот по виду-то не скажешь.
И вчера утром он как раз…
— Можно, конечно, заняться выяснением, кто что делал в часы убийства, — Мещерский говорил медленно, словно бы нехотя. — Только пустая это трата времени. Они родственники, и, чтобы заставить их показывать друг против друга, надо сначала посеять ветер и только потом пожать ураган.
