А мы не знаем, с чего этот сев начать. Ящика Пандоры, Вадя, вот чего тут нам пока не хватает. Наследство — цель, конечно, очевидная, но только для троих: брата Григория и Новлянских. Хотя дети первого мужа, Вадя, это — да ты и сам Сидорову сказал — седьмая вода.
Может, конечно, существовать завещание, которое узаконит права всех претендентов, но в таком случае…
— Тебе ж Елена Александровна сразу на завещание намекнула!
— А Зверева молчит! И без нее наши догадки — ерунда.
Завещание, даже если оно и есть, недолго переписать.
Так что… Убийство совершено в семье и, может статься, кем-то из семьи. А причины? Ну хорошо, одну мы вроде знаем. А остальные? Почему, скажем, Шилова убил иранец?
А Корсаков?
— Нудный он тип, на мой взгляд.
— И еще остаются — младший брат, поклонник дуче, подруга, старая домработница…
— Что, этих баб тоже будем в черный список включать? — ухмыльнулся Кравченко.
— По логике вещей включить мы должны всех, — Мещерский воодушевился. — Все так делали.
— В книжках!
— Все так делали.
И если мыслить логически, убить ближнего своего дано при определенных условиях любому.
— Я бабульку Кристи в пятом классе бросил читать — у меня мозги от ее загадок усохли, — Кравченко ухмылялся. — А ты представляешь себе, как эта толстуха заворачивается в свои атласные халаты и зловеще подкарауливает в кустах четвертого мужа своей подруги — как Фрекен Бок, — он фыркнул. — Да ты и сам в такое не веришь.
— Логика в вере не нуждается.
— Логика, логика, заладил тоже! Ты вот даже не знаешь, что под этим словом подразумеваешь.
Спроси — не объяснишь.
— Нет, объясню!
— Брось. Сам же говорил: к логике надо вовремя прибегать и вовремя из нее выбегать. А тут, если это действительно семейное дело, никакой логики быть не может. Эх, Серега, семья — материя тонкая. А семейные тайны, интриги — это, знаешь ли вообще… Катьку бы сюда, это ее стихия, она любит покопаться во всякой там психологии…
А мы как пни, ей-богу. Вернее, я — я, Серега, толстокожий человек, как Катька скажет. А ты больно своей логике веришь, хотя, что уж греха таить, ни черта в ней не смыслишь.
— Ты куда «деррингер» свой дел? — Мещерский поудобнее раскинулся на постели. — Под подушкой держите или как?
— Не бей по больному месту.
— А ты мне?
— Пардон. Но насчет профессионализма утерянного ты меня первый поддел. Ладно, прощаю. Давай-ка лучше, чем попусту препираться, кое-что обсудим. А то мне завтра перед Сидоровым отчитываться о внутридомашних отношениях, а я секу их трудно.
