Итак, эта Лиска-Алиска алкоголичка, да еще язвенница. И что нам это дает?
— У нее нервный склад натуры. Она подвержена перепадам настроения, болтлива, иногда говорит любопытные вещи. И у нее было язвенное кровотечение, которое может повториться.
— Бр-р, удовольствия в этом мало. А с братцем они, значит, как кошка с собакой?
— Я бы не сказал. — Мещерский повернулся. — Разговаривают они друг с другом действительно бесцеремонно, куда только прежние манеры подевались. Но ты б видел его лицо в тот миг, когда она разыграла припадок! Петька этот побелел весь — видимо, действительно искренне за нее испугался.
А насчет грубости его… Она ведь такую ерунду несла — любой бы не выдержал. Иной и на затрещину бы не поскупился — у нас джентльменов-то днем с огнем, а этот терпел все. Только огрызался.
— Ну, тогда пока будем считать, что брат и сестра друг друга все же любят, но на свой лад, — подытожил Кравченко. — А Звереву они…
— Их отношения к мачехе я пока еще не понял, — честно признался Мещерский. — Они живут в ее доме.
Фактически она до сих пор их содержит. И это пока все.
— А с ее братцем к тому же Алиска… Слушай, они с этим Таврическим спят или не спят?
— Понятия не имею, — Мещерский нахмурился. — Я за ними в замочную скважину не подглядывал.
— Ну, не принимай так близко к сердцу… Ты ведь наблюдательный, долго ль тебе понять всю эту ауру — взгляд, жест, вздох. — Кравченко вертелся в постели. — Ты вот тогда сказал: «Странный дом. Кое-кто здесь не спал». В ту, ночь, накануне, понимаешь? Так я, грешным делом потом на эту парочку подумал.
Амуры, мол, летали-трепыхались.
А ты что имел в виду?"
"— Не знаю, но не амуры, это точно, — Мещерский помрачнел. — Не могу это объяснить. Я проснулся среди ночи и в полудреме — ну, знаешь, как это бывает: полуявьполусон — что-то почувствовал. Может быть, шаги, может, дыхание, может, полоску света под дверью. Словом, ПРИСУТСТВИЕ. И решил…
— Так что это было? Шаги — это одно, свет — другое, а дыхание это как-то чересчур.
— Отстань ты от меня, — Мещерский досадливо стукнул кулаком по постели.
— Откуда я знаю, что это было?
Это как дуновение, предчувствие чего-то. ПРИСУТСТВИЕ.
Я же сказал: «странно» — именно так я это и ощутил тогда.
Весьма неприятное, надо сказать, ощущение. Тебе такого не пожелаю.
— Призрак замка Моррисвиль, — фыркнул Кравченко.
— Призрак — не призрак, но восприятие мое и восприятие Зверевой некой сгустившейся в этом доме атмосферы в чем-то совпали.
— Ты о духоте говорил, она — о ненависти.
