— А деньги у Марины Ивановны взял?
Шипов глянул на опера.
— Я никаких денег никогда у Марины Ивановны не брал.
— Значит, у брата?
— У него иногда.
— И на пушку тоже?
— Я купил только патроны, а пистолет нашел.
— А зачем он вообще тебе понадобился? — Сидоров говорил ровно. И снова в его голосе не слышалось интереса, словно он задавал вопросы, исполняя тем самым опостылевший ритуал. И при этом преотлично знал все ответы заранее.
— Саш, ты на дорогу смотри все-таки хоть иногда, — заворчал Кравченко. Потому что опер сидел вполоборота и даже руль иногда отпускал.
А тут как раз навстречу вынырнул из-за поворота длиннющий трейлер.
— Зачем тебе было вооружаться, Егор, а? — повторил Сидоров. — На кого ж ты у нас войной собрался?
— Моего брата убили.
— Сочувствую тебе от всего сердца.
— Мне от вашего сочувствия ни жарко ни холодно. — Шипов продолжал смотреть в окно. — Андрея убили. Это , все, что я знаю. И я там совсем один.
— Где «там»? — осведомился Сидоров.
Шипов не ответил.
— А ты свою пушку нашел до инцидента в «Небесном рыцаре» или после? — выдал вдруг Сидоров вкрадчиво.
Парень вздрогнул, а Кравченко навострил уши — это еще что такое?
— Великая вещь научно-технический прогресс, — продолжал опер. — Я, ребята, не устаю на него удивляться. А с тех пор как у нас в отделе факс поставили — особенно.
Сам, лично у шефа в ногах валялся, деньги клянчил. Зато сейчас мы как белые люди — набрал номерочек, выдал звоночек наверх. А тебе мигом кое-что по факсу и сбросили, документики любопытные.
Эх, что ж ты, мил друг, Егор-Георгий, делаешь, а? От закона бегаешь — нехорошо это. На даче радуешься, а в Первопрестольной тебя ищут, дело на тебя в окружном РУВД у следователя пылится уголовное. Знаешь про дело-то?
— То дело давно закрыто. И я от закона не бегаю. Его же прекратили — мне сама следователь сказала. — Шипов по-прежнему упорно смотрел в окно. На щеках его появился яркий румянец. — И вообще, я ни в чем не виноват.
— Конечно. Подумаешь, пустячок — сломал некоему гражданину Зарецкому Феликсу Феликсовичу челюсть и два ребра.
Побои нанес — и, естественно, не виноват.
— Кому-кому? Зарецкому? Филу? Феличите?! — Кравченко аж подскочил от неожиданности.
— Ишь ты, знаешь потерпевшего? — Сидоров как-то плотоядно ухмыльнулся.
— А как же! Совладелец оптовой базы моющих средств в Текстильщиках, богатый барин, но человек в Москве пока новый. А наши его не только по шампуням и бабьим прокладкам знают, — теперь ухмыльнулся Кравченко.
