— А куда тебе хочется?
— Как? Вы же сказали — пистолет, дело… Я думал, мы в милицию.
— Пистолет пока твой у меня побудет, потом позже решим с ним. Это от нас не уйдет. А вообще-то… Ну, ты, Егор, надеюсь, понял, как я тебе доверяю? Понял? Или я плохо объясняю? Может, еще разжевать?
— Я п-понял, — голос Шипова дрогнул.
— Ну тогда скажи мне вот что: твой брат хотел уехать в тот день? Хотел, ну?
Кравченко, уже несколько попривыкший к зигзагам этой странной беседы, приготовился к новым неожиданностям.
— Уехать? — Шипов нахмурил брови.
— Почему? Кто вам сказал?
— Так хотел или нет?
— И речи об этом не шло!
— Вы в то утро собирались заняться лодочным мотором…
— Да. Я и Димке предлагал.
— А почему тогда не занялись?
— Потому что вы приехали.
— Я?
— Ну Да. — Шипов кивнул на Кравченко. — Андрей об этих вот беспокоился, они с Мариной совещались даже: за что, мол, этих забрали, не надо ли помочь чем.
— Ты при этом совещании присутствовал?
— Нет.
— А откуда же узнал?
— Мне Майя Тихоновна сказала.
— А она с ними была? Откуда она узнала, о чем муж с женой говорят?
— Черт ее знает, — Шипов поморщился. — Ей все всегда известно. Вечно она за всеми шпионит. А может, и соврала…
— Ну а ваш лодочный мотор как же?
— А что? После завтрака вы втроем приехали, Андрюха наверх поднялся к ней…
— К жене? — уточнил Сидоров и внимательно посмотрел в глаза парню.
— К Марине… Ивановне, — и тут вдруг Шипов-младший, внезапно запнувшийся на отчестве певицы, начал снова неудержимо заливаться краской.
— А я ждал-ждал его, а потом…
— Что?
— Ничего. Взял и.., в общем, мы с Мандарином в лес ушли. Сколько я должен был караулить, пока они там…
— С Мариной Ивановной? — эхом откликнулся опер. — Итак, они с Мариной Ивановной.., что делали?
— Слушайте, отстаньте вы от меня, — Шипов прятал глаза. — Я правду говорю. Я Андрея в тот день больше не видел — ушел с собакой в лес, гулял там. Потом, когда вернулся, увидел милицию у ворот. Сказали, он убит.
Сидоров хотел было задать новый вопрос, как вдруг портативная рация, валявшаяся на сиденье рядом с ним, издала змеиное шипение, затем сухой щелчок, и в эфир прорвались чьи-то настойчивые позывные.
Он взял рацию и…
— Шура, мы на Октябрьской у хозяйственного, — донеслась оттуда хриплая скороговорка, — прием, слышишь меня?
— Да. Что? ЕСТЬ? ОН, ДА?! — Сидоров уже одной рукой крутил руль, выезжая на шоссе.
— Его вроде тут два очевидца по фото опознали, — отрапортовала рация, — вроде на рассвете ЕГО видели тут.
