— Умный вы человек, Петр Станиславович. Такой молодой, а уже.., не гнетесь, не ломаетесь — что ж, и правильно.
Урок мне: с умными людьми не вести себя по-дурацки. Но все-таки, пусть она этого прямо и не сказала, но факт-то остался фактом.
— Факт, вернее, версия о том, что мне в первую очередь выгодна смерть Андрея? — Новлянский кивнул. — Да, пожалуй. Если бы я был недалеким сыщиком, я бы тоже за эту версию ухватился обеими руками.
— Ну и как же нам в таком случае быть с вами?
— А вы разве недалекий сыщик, капитан? Да бросьте.
Сидоров усмехнулся:
— А я вот возьму и разочарую вас, Петр Станиславович. Ну зачем все усложнять? А чем эта версия плоха? Мне она кажется самой правдоподобной из всех остальных.
— Версия о том, что я — убийца? — Новлянский сдвинул белесые брови. — Вас это полностью устраивает? Да бросьте, капитан. И в это я тоже никогда не поверю.
— Почему? — на этот раз Сидоров удивился вполне искренне.
— А потому что в моем доме совершено не одно, а уже два убийства. И если первое действительно мне в какой-то мере выгодно, то второе — вам ли это не знать — невыгодно совершенно.
Более того — это настоящий удар по мне.
— Мне ли не знать? — Сидоров почесал подбородок. — Хм, разве вы были настолько близки с гражданкой Даро Майей Тихоновной, что восприняли ее смерть как удар?
— Мы были союзниками.
— В чем же?
— В одном важном вопросе. Но к деньгам это отношения не имеет.
— Вы не хотите сказать, в каком?
— Это касается частной жизни моей семьи.
— Увы, ваши умные слова, Петр Станиславович, — всего лишь слова.
И они представляются мне пустой отговоркой.
— Ну раз так.., выходит, мое замечание о далеких и недалеких сыщиках было сделано впустую. В таком случае думайте что хотите. Если дойдет до самого худшего и меня арестуют по этой вашей глупой и бездоказательной версии, я обсужу с моим адвокатом, насколько моя защита на суде окрепнет от оглашения этих частных сведений. Но до тех пор не скажу ничего.
— А другие вопросы вам можно задавать без адвоката пока что?
— Это допрос?
— Беседа.
Я же не записываю ничего, видите.
— Хорошо, попробуйте. — Пит усмехнулся, кивнув Мещерскому:
— К тебе он так же подъезжал, нет?
— Вы любили свою мать? — неожиданно спросил Сидоров.
— Очень любил. Она умерла молодой. А почему это вас интересует?
— Так. Просто я так и думал, что вы — любящий сын.
Но пойдем дальше. Утром накануне первого убийства вас видели вместе с Андреем Шиповым. О чем у вас шел разговор?
Новлянский помолчал.
