Тень Азраила

Дневной свет пробивался в помещение через вделанные в крышу витражи. Но с наступлением темноты, здесь, как и почти во всех окрестных домах персидской столицы, зажигали фотогеновые лампы. Пахло оливковым маслом, керосином и человеческим потом.

Гвоздем программы оказался Джавад. Он появился под несмолкаемые аплодисменты присутствующих. Мужчины – а сюда допускались только они – принялись бросать ему под ноги большие медные монеты, скобы и даже подковы. Подобрав их, он гнул эти предметы, ломал и вязал в узлы на глазах изумленных соотечественников.

Затем он встал на четвереньки. На него забрались четыре человека. Они принялись выстраивать на спине великана всевозможные гимнастические стойки. Потом на плечи Джавада положили деревянный щит, на котором стали рубить дрова. Гигант был спокоен и непоколебим, как скала. Со стороны могло показаться, что все происходящее его нисколько не волновало. И, видимо, это железное спокойствие титана приводило зрителей в восторг.

Неожиданно в залу внесли квадратный, накрытый скатертью стол с кипящим самоваром, чайником и даже чашками, в которые тут же, на глазах у всех, налили чай.

Джавад присел, взял в рот край стола, медленно его поднял и, удерживая, прошел по кругу. Барабанные палочки замелькали с немыслимой частотой. Дробь заглушала даже восторженные крики. Не расплескав ни одной капли любимого иранского напитка, он умудрился аккуратно поставить стал на пол. Публика неистовствовала. Многие повставали с мест, и в картонный ящик барабанщику – а деньги собирал именно он – полетели не только шаи и краны, но даже золотые турецкие лиры. Уже на выходе, по окончании представления, статский советник расстался с трехтуманной ассигнацией.

Третья встреча Ардашева со шведским консулом состоялась на вечеринке у госпожи Ренни. Здесь присутствовали не только европейцы, но и уже знакомые по Шахскому клубу министры правительства Мустафиоль-Мамалека и несколько депутатов меджлиса.

Ардашев хотел было уже вернуться в залу, как подле него возникла мадам Ренни.

– И как вы находите этого мальчика? – негромко вымолвила журналистка. – Не правда ли, он очарователен?

– Не знаю. Я предпочитаю смотреть, как танцуют женщины.

– Да, – скривил губы в усмешке статский советник. – Однако это не мешает им иметь целую улицу «красных фонарей» или вполне открыто заниматься «бачэ-бази», тогда как однополая любовь противоречит человеческой природе.

– А вы строги, как пастырь, – весело проговорила она.