«Первый кредит» Конто начал вывозить свои резервы в Лабелин, банк Фергюсона и Дей – в Маренго.
Шериф Фаунтерры пришел к владычице с очередной просьбою назначить бургомистра, но разговор принял внезапный оборот. Шериф сознался, что, на самом деле, бургомистр уже не очень-то нужен: когда придут эти – ну, ваше величество понимает, - они ведь все равно поставят своего человека. Что действительно нужно, так это прибавить поездов и дилижансов. Скоро на всех станциях начнется толчея. Женщины, детишки - вдруг затопчут кого!.
. А ваше величество как себе думает, не пора ли переместиться? Говорят, на Фольте охотно принимают знать из Полариса…
Радовали только лорд Менсон с женою: сияли, словно парочка молодых влюбленных, осваивали укромные уголки дворца и думать не желали ни о чем плохом, о шаванах – в особенности.
Но все остальные… Тьма сожри! Даже уличные проповедники заладили в унисон:
- Вот и пришла расплата! Падает пламенный меч божьего гнева, каждый грешник ответит сполна, никто не сбежит!
Но говорилось это таким тоном, что как раз бежать-то и хотелось.
Не только грешникам, а и честным горожанам, и констеблям, и судьям.
- Ваше величество, в целях спокойствия и непредвзятости, верховный суд считает нужным перенести заседания в летнюю столицу…
Больше всего Минерва поражалась одному наблюдению: как нечто постыдное, будучи названо новым словом, становится честным и даже почетным. Бежать от страха – так сказал бы ее отец, презрительно поджав губы. Но теперь есть новый термин: эвакуироваться.
Звучит изящно, не отдает позором. Эвакуация – это красиво и в духе времени, и модно, наконец. Эвакуация роднит людей: «Сударь, поедемте вместе, поможем друг другу на чужбине!» Эвакуация дает пищу для бесед: «Сударыня, а вы уже избрали местечко?.. Оркаду очень хвалят… Ах, Сюрлион?.. О, не советую, это яма для малоимущих!» Эвакуация – своего рода светская игра: кто ловчее и с большим комфортом, и с выгодою для карьеры. «Ваше величество еще не обдумали план эвакуации? Тогда позвольте предложить мой вариант.
Острова Смайл находятся в близкой доступности, и весьма надежно укреплены. Всего лишь за неделю можно переместить туда весь двор…»
Внезапное превращение трусости в добродетель, готовность бежать с гордостью и наслаждением, превознося бегство как подвиг, – все это ошарашило владычицу. Придворных сдерживало ее присутствие: хотели эвакуироваться вместе с Минервой, без потери должности.
