Но мещане и купцы уже вовсю паковали вещи, отсылали мешки и котомки, раскупали места в кораблях и вагонах… Ладно, честь – не многим она присуща. Но обычная жадность куда подевалась? Разве не жалко бросать дома, земельные наделы?.. А родной город – его не жаль?.. А людей, которые не смогут уехать?! Не всем же хватит места в кораблях!
Многие распродавали имущество, хотя цены падали буквально по часам. Другие просто увозили ценности и заколачивали дома. Третьи во всю обрабатывали четвертых, пока еще не собравшихся в дорогу: «Каковы ваши планы, сударь? Уже построили маршрут? Нет?.
. Так уж вы не затягивайте, через месяц грянет…»
Но чем громче звучал призыв: прочь, бежать! – тем сильней восставала против него императрица. Все вокруг будто сговорились манипулировать ею: «Расслабьтесь, не сопротивляйтесь. Ни к чему геройство, езжайте на море, наслаждайтесь жизнью…» Нужно всего лишь уступить - и окажешься в уютной безопасности. Но именно такой манипуляцией, этого самого сорта, ее по горло накормил лорд-канцлер! Месяц за месяцем Ориджин твердил эти самые слова: «Расслабьтесь и наслаждайтесь, зачем рисковать».
Он сделал для Минервы то же, что змеиный яд, принимаемый в малых дозах: выработал сопротивление. Мира стала неуязвимой."
"На третий день после известия в столицу начали прибывать первые беженцы. Они добрались поездами из западной Альмеры. Большинство из них даже издали не видели орду, однако принимались сеять ужас, едва ступив на перрон. От их рассказов стыла кровь и волосы шевелились на головах.
Горожане слушали с сочувствием и страхом, предлагали беженцам помощь… И говорили друг другу с торжествующей уверенностью: «Видите, сударь, все как мы думали: только эвакуация!»
Отголоски дошли до владычицы: «Ваше величество слыхали? Какой ужас творится в Альмере!..» Но эффект был обратным. Чем больше давил на нее поток, тем упрямей она стояла на месте. Мира думала: если беженцы прибыли только сегодня, откуда весь город узнал три дня назад? Вести прилетели на птичьих крыльях, а крупнейшие голубятни принадлежат трем хозяевам: армии, Церкви и двору.
Кто разболтал мещанам? Кому на руку повальное бегство?
Церковь Праотцов все еще верна разбитому приарху. Монахи с голубятен шепнули новость уличным проповедникам, чтобы те нагнали страху. «Пламенный меч расплаты, кара за грехи…» - Пауль с ордой подтверждают эту песню.
Но только ли монахи виновны? Проповедники давно грозят расплатой, а город испугался лишь теперь. Был и другой слух – из более весомого источника.
