The Мечты. Бес и ребро

Чем пить и любовниц в запасной хате трахать – разводись. У тебя же эта квартира – как вымпел победы. Сейчас я волоку. Потом другая тащить будет. А Лилька так и будет задалбывать.

Она подставила ему еще одну чашку, ожидая, что он нальет и ей, и мрачно усмехнулась:

- Развод – не панацея, но тебе может помочь. Дочка взрослая, потом поймет.

- Я лучше придумал, - сказал он, отставляя бутылку в сторону. Стефании было плевать. Потянулась через стол. Забрала из его рук и сделала все сама. Горло вновь обожгло.

- Грохнуть ее решил? Помогать тебе закапывать труп я не буду, учти.

- Дура! – рявкнул Олег, отнимая у нее коньяк. – На вечеринку меня пригласили, сходим, развеемся. Тебе тоже явно не повредит.

- Сводил бы Лилианну, она бы успокоилась. Черт... Ты меня действительно любишь, Олег? В самом деле?

- О, завела бабскую песню, - хохотнул Панкратов. – Люблю! Сама подумай, терпел бы я твои выходки?

- Не любил бы – не терпел бы... а если бы ты застал меня с мужиком? Пришел, а я не одна? Прибил бы?

- Конечно бы прибил, козла такого!

- А ты это к чему? – прищурившись, спросил Олег.

- Брат с женой разошелся. Тебе это не интересно.

- Сказал тебе – вместе будем, - рыкнул Панкратов, посчитав ее слова очередным упреком, что он не разводится с Лилькой. Довольно резво подхватился со стула и подошел к Стеше. Запустил лапу в вырез ее халата, скользнув по гладкой коже, и хмыкнул: – Хватит ныть.

«Два часа!» - с горечью отозвалось в ней. С такой горечью, что ее едва не затошнило. У них с Андреем тоже время было... в гостинице между поездами. На базе между разъездами. Они переспали два гребаных раза, что не давало ей никаких прав слушать его объяснения. И ее это пришибло.

А с Олегом – в порядке вещей.

Она даже потянулась к нему. Обхватила его за шею, потерлась носом о его щеку, а потом отвернулась.

- Раз время есть, сходи в душ, пожалуйста, - сухо попросила Стефания.

- Давай вместе, - включил Панкратов соблазнителя.

- Сначала ты вымоешься и почистишь зубки, потом – вместе! 

Он даже рот открыл для возмущенного рыка, но вопль его телефона оказался громче. Нащупав трубку в кармане брюк, Панкратов бросил взгляд на экран, и лицо его перекосилось. По его односложным ответам ничего нельзя было понять, но разговор явно не доставлял Олегу удовольствия.