Тление

— Ненавижу соглашаться с Родиной, но она права, — сказал Итан.

— Если я провожу ее, мы будем как две подружки, которые хотят весело провести вечер. Любой мужчина подле нее породит слухи. Какими бы продвинутым ни были сегодня ваши СМИ, они по-прежнему чудовищно гетеронормативны.

— Некоторые женщины моей жизни это заметили, — согласилась я.

— Тогда позволь мне защищать не только твое тело, но и твою репутацию, — Родина театральным жестом предложила мне свою руку.

Я покосилась на Ру. Он изучал свою сестру внимательным взглядом, а потом, наконец, кивнул и чуть подтолкнул меня вперед, чтобы я могла взять ее под руку.

Я так и сделала, а она, клянусь, поиграла мышцами под моей ладонью, как парень, который пытается произвести впечатление. Я уже поняла, что она была такой мрачной и даже враждебной из-за смерти своего брата и их общего дня рождения, но это не помогало мне понять, куда заведут ее эмоциональные американские горки. Жирным плюсом тут был тот факт, что эта ситуация позволила мне справиться с моим собственным расколбасом. Родина находилась очень близко, а на мне туфли, в которых невозможно ни драться, ни бежать — это заставило меня взять себя в руки, потому что только так можно выжить. Травмы прошлого остались в прошлом. Я уже прожила опыт нежной заботы со стороны своего любящего семейства, но, если один из Арлекинов слетит с катушек и бросится на меня, я могу этого и не пережить. Я знала — Жан-Клод считал, что с телохранителями я буду вне опасности, но, когда опасность представляет один из них… нам с ним предстоит серьезный разговор о моде и безопасности.

— Анита, ты не против, если я возьму машину и встречу тебя уже в клубе? — спросил Итан.

— Не против, увидимся внутри.

Он еще раз посмотрел на нас троих, как будто видел больше, чем я, но в конце концов направился к своей тачке.

— Ты слишком феминна для буча, — возразила я.

Теперь ее улыбка нравилась мне больше.

— Я поделюсь с тобой своей помадой, — сказала я.

Улыбка Родины вновь изменилась — сложно сказать, как именно, но теперь в ее глазах стояла печаль вместо привычной ярости.

Я отпустила ее руку, и ее глаза вновь наполнились привычным цинизмом. Помаду я выудила из своей крошечной дизайнерской сумочки и предложила Родине.

В ее глазах промелькнула неуверенность прежде, чем она взяла тюбик. Ру протянул ей свой телефон, чтобы она могла использовать его, как зеркало. Родина накрасила губы алым, и я вдруг поняла, что никогда не видела ее в чем-то близком к моему любимому цвету.