Todo negro

Эти уговоры стали особенно рьяными, когда сделалось совершенно ясно: агрессивный гигант, столь внезапно и жестоко обрушившийся на Соединённые Штаты, направляется именно к Вашингтону.

Так вот: сама мысль о бегстве привела Трампа в искреннюю ярость. Я помню, как он бил кулаками по столу, покраснев при этом, словно мексиканский перец.

— Нет! Нет! НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ! Нееет! Никогда! Мы не побежим! Мы будем драться до конца и стоять насмерть!

Министр обороны с очевидной для меня иронией (которую, судя по всему, удалось успешно скрыть от разъярённого президента), поинтересовался: какими именно средствами мы будем драться с Мексиканцем? Как можно победить 300-метровое существо, для которого даже небольшие ядерные заряды — что слону дробина?

Трамп ответил, что если потребуется — он сам пойдёт на Мексиканца в штыковую атаку, однако министр побежит впереди него.

Дискуссия на этом, можно сказать, зашла в тупик.

Это были последние дни моего пребывания в Белом Доме. Да и само здание, символизирующее все ценности Америки, как вы знаете — простояло недолго.

Я вполне понимаю, почему президент так и не покинул его, даже когда печальный конец стал совершенно очевидным. Половина страны в 2020 году смеялась над тем, насколько абсурдным образом он цеплялся за ускользнувшую из рук власть, как нелепо пытался доказать, что всё-таки не проиграл выборы Байдену.

Однако наш, возможно, самый спорный президент неспроста вскоре вернулся в Белый Дом — вопреки всем прогнозам, здравому смыслу и самой Конституции США.

И уж конечно, никакой гигантский Мексиканец не мог заставить его покинуть палубу тонущего посреди зелёной лужайки корабля.

К счастью, демократия делает любого президента заменимым. А что до Белого Дома — в 1814 году англичане, как вы наверняка помните из уроков истории, уже жгли его. Это не помешало Америке устоять, а потому и теперь я смотрю в будущее с оптимизмом.

Делайла и Мануэль молчали. Американка смотрела в окно, за которым уже стемнело и зажглись, увы, немногочисленные теперь тихуанские огни.

Старик потерял интерес к груди репортёрши: он с какой-то странной тоской во взгляде изучал этикетку на пустой бутылке.

Каждый размышлял о своём. Делайла думала о беженцах. О тех, кто покинул насиженные сытые места в богатых штатах и внезапно обнаружил себя лишним человеком в глуши, где никто не рад недавним хозяевам жизни. А также о тех, кто решил бежать ещё дальше — пока неожиданно не обнаружил закрытую канадскую границу.