— кажется, босс весьма был недоволен и хотел выругаться, но смягчился, увидев восторг дочери. — Элис, нам пора.
— Элис, не капризничай. Смит, ты начал дурно на неё влиять!
Неловкую ситуацию опять разрешил голос со стороны.
— Мистер Дадли! — перед троицей предстал негр с откровенно бандитской рожей, однако одетый куда лучше Джеремайи. — Уже собрались уходить? Позвольте предложить вам немного задержаться. Мой патрон наслышан о вашей амбициозной деловой кампании в Новом Орлеане. И, будучи здесь одним из самых влиятельных людей, очень желает обсудить насколько вопросов, если это уместно.
Одеть с иголочки можно любого громилу. Однако то, как этот чернокожий говорил, удивляло по-настоящему.
— И кто же твой босс?
— Он предпочитает, чтобы его называли Бароном.
Интересно. Дядюшка Чичо назвался хозяином заведения — но совпадение вывески с тем, как желал быть представленным «один из самых влиятельных людей» Нового Орлеана, показалось Джеремайе не случайным.
Барон восседал за лучшим столом перед самой сценой — однако здесь, внизу, что любопытно. И он оказался негром.
Влиятельные цветные в Новом Орлеане — вещь, не бывшая удивительной даже до войны. Но то «цветные» — потомки французских колонистов и чёрных рабынь, прекрасные плоды весьма сомнительной практики пласажа.
Мистера Дадли всё это явно заинтриговало. Будучи нетерпимым к католикам и франкофонам, коим Барон определённо являлся, владелец «Компании Уильяма Дадли» на удивление тепло относился к чёрным: даже по меркам ярых янки.
Вскоре Дадли, Элис и Джеремайя уже расположились напротив Барона. Но их появление за столом обрадовало не всех.
Подле Барона сидела женщина: вдвое старше Джеремайи, однако очень красивая. Настолько, что на какой-то миг почти затмила Элис, хоть юноша себя за подобную слабость мысленно выругал.
— Мистер Дадли! Позвольте представить Бриджит, мою супругу.
Прекрасное бледное лицо Бриджит скривилось. Она раздражённо встряхнула головой: рыжая прядь выпала из сложной причёски.
— Не представляй меня ему, будь добр!
Джеремайя догадался, в чём дело.
