Однажды её просто не оказалось дома, а я нажрался и лег спать, до утра ничего не поняв. После… Менты, всеобщие подозрения и абсолютная пустота внутри. Самый жуткий месяц в моей жизни. Детали почти стерлись из памяти: психологи называют это «вытеснением». А потом Рита вернулась, сказав, что уезжала к родителям в Йошкар-Олу. И я поверил, хотя говорил с тещей по телефону каждый день, пока шли поиски.
Я уставился на Риту... Иду… не знаю уже, на кого — с тщетной надеждой вновь увидеть свою жену в этой ведьме.
Ида поднялась с дивана. Её чёрные волосы зашевелись — как будто под водой или подобно змеиному клубку. Борщу показалось, будто в гостиной стало темно, будто наполнявший её солнечный свет померк. Что с Геной? Судя по лицу, для него уже нечто изменилось, но Илья не мог быть в этом уверен.
— Ну уж нет. Я уйду из этого дома не раньше, чем ты.
— Ещё слово в таком духе, и ты не уйдёшь отсюда вообще.
— О, стерва-подменыш хочет станцевать старый танец? Я припомню несколько па!
Ши тоже вскочила с кресла, и это был тот момент, когда нужно сделать только одно: выбрать сторону. Борщ сомневался сейчас во многом, уж если честно — почти во всём на свете, но только не в этом выборе. Кто бы из них ни был прав, что бы всё это ни значило, но одна женщина Прекрасного народа была ему чужой. А вот другая, что ни говори — отнюдь.
Борщ даже не знал, насколько его друг осознаёт всё происходящее.
— Не лезь! В сторону!
За спиной загремело, затрещало — видимо, полетела во все стороны мебель. Обдало жаром, зажгло спину: может быть, на Борще даже затлела одежда. Но сейчас он думал только о том, как оттащить друга подальше. Гена вырывался, и хоть он всегда был гораздо слабее Борща — просто так не справишься.
Приподняв голову, Борщ увидел, как хрупкая Ши полетела через гостиную — от нечеловечески сильного толчка. Она врезалась в дверь кухни, с треском и звоном распахнув её. Ида бросилась следом: настолько быстро, что лишь тень мелькнула, словно в фильмах о вампирах.
