— Да в порядке оборудование, говорю! Никаких повреждений, явно нормально функционирует. Сто раз всё проверил, чего мог. Действительно никого не слышно. И нас — никому.
— Случилось что-то… — Красов констатировал очевидное. — Не по плану у вояк испытание пошло, раз нас зацепило.
— И что вообще может радиосвязь повсюду вырубить, если аппаратура в порядке? Земля молчит, военные молчат, корабли тоже.
— А я знаю? Бомба какая-нибудь хитрая, электромагнитная там, мало ли чего ещё… При Советах разработали, а теперь всё через жопу сделали, как обычно.
— Да и с закрытия района нас никто не снимал. — добавил Бахтин.
— И это верно. Следующая задача, значится, экипаж проверить и успокоить, если надо. Федя, вот ты как раз за…
Радиосвязь ожила так же внезапно, как отключилась ранее. Только помехи в эфире звучали странновато — но чему удивляться на общем фоне происходящего? Раз какая-то военная дрянь всю связь вырубила, то и поганить её может необычным образом.
Словно листья шелестят. Или волны. Или разом: и листва, и вода…
— «Вольга», вы слышите? «Вольгааа»…
— Это что за… — протянул было Красов, но тут же осёкся. — «Вольга» слышит! Приём!
Все на мостике поняли замешательство капитана. Голос с той стороны был женским — уже подозрительно. Но сильнее напрягло то, как именно он звучал.
— «Вольгааа»… вы должны послушать меня, это очень важно… Послушайте меня…
— Приём, приём! Кто на связи? Земля?
— Прислушайтесь, «Вольгааа»…
Так радисты, конечно, не говорят. Бахтину показалось, будто голос ему знаком: то ли на актрису какую-то похож, то ли певицу — а может… нет, это едва ли.
— «Вольга» на связи! Кто говорит?
— Североморск. База. «Вэчэ» номер…
Голос на той стороне изменился.
— «Вольга», наблюдаемое происшествие не представляет угрозы для экипажа. Приказ командования: сниматься с якоря и следовать в Североморск. Необходимо изолировать гражданского пассажира. Как поняли. Приём.
— Вас не понял. «Изолировать»?
— Следовать в Североморск. Изолировать пассажира. Как поняли. Приём.
