— Кэп, в смысле «изолировать»-то? Лёву?
— Цыц! Прошу уточнить…
— Следовать. Североморск. Изолировать. Как поняли. Приём.
Поняли «землю», конечно же, плохо — но при этом вполне чётко. Капитан говорил, что нужен приказ: справедливо. Тут и старпомом быть ни к чему, любой матрос согласится.
— Кэп… отойдём, а? На два слова.
Красов не возражал. Вышли на палубу. Обсуждать странный голос и странную речь не стали: был вопрос поострее.
— Это что получается? Лёва… типа шпион? Или как?
— Получается, что вояки в Североморске именно так думают.
— Может, нам в Северодвинск лучше вернуться?
— Ты приказ не слышал? Приказ — он и есть приказ.
— На нас, Иваныч, погонов-то нету. Под трибунал не отдадут.
Капитан не то чтобы «вскипел», но можно сказать — слегка забулькал.
— Мне приказ, Федя, не для того нужен! Не из-за вояк, а чтобы судно и экипаж сберечь. Как оно капитану и полагается. Так что будь добр, сходи за другом своим. Сделаем так, как положено. А кому положено — потом со всем разберутся.
Лёва не доставил проблем.
Зато уже через несколько часов пути обеспокоило всех иное.
Сначала сумерки полярного дня сгустились куда сильнее нормального. Бахтин даже не мог произнести подобную чушь вслух, но чёрт возьми — отрицать факты глупо.
— Не нравится мне этот лед, Иваныч.
Когда море леденеет посреди лета — это никому не понравится. Когда по всем приборам и ощущениям температура за бортом плюсовая, а толща льда говорит о лютом холоде — тем более. Но Красов прекрасно понял, что именно Бахтин имел в виду.
— Мне тоже. Но пока работаем.
Ледокол не столько колет лед, сколько продавливает: заползает на льдину носом и ломает собственным весом.
Лёд становился все толще. Когда свет только начинал меркнуть, море затянулось тоненькой, как бумага, корочкой. Прошло двенадцать часов, и вода уже покрылась торосистым льдом. Если льды будут крепнуть так стремительно, скоро «Вольгу» просто раздавит.
Земля молчала. Полная тишина в эфире. Словно во всем море кроме «Вольги» не было ни души.
