Я-то знаю, уж я-то знаю… Так может, это всё не просто песенки. Может…
— Это ты к чему, Паша?
Повисла секундная напряженная пауза.
— Забей, Иваныч. Сморозил, не подумав…
По глазам было видно, что Паша как раз хорошо подумал. И не он один готов подумать так же. Слова Паши и в Красове разбередили суеверия, свойственные каждому моряку. Просто кому больше, кому меньше…
Казавшаяся поначалу стройной и логичной теория «Платонов — шпион» при критическом рассмотрении была нежизнеспособна. Музыкант не собирался на учения, да и все равно не смог бы что-то разнюхать с борта закрывающего район ледокола.
Уже позже, в ходовой рубке, капитан решил завести разговор о Платонове со старпомом.
— Как думаешь, нафига твой друг военным?
— Ты ж сам сказал, что он шпион.
— Твою мать, Федя! Я спросил, что ты думаешь. Отвечай по существу.
Бахтин помялся, решаясь, говорить или нет.
— Я не уверен, что это действительно наши были, а не… наваждение какое. Лёд и темноту все видят. А мне ещё мерещится… Как объяснить… мы тут не одни. Уверен.
— Этот остров. Он же просто куча камней в море, там выжить нельзя. И назван-то в честь братьев-рыбаков, на острове от голода погибших. Но поморы на корге как-то жили. А Лёва про «место силы» говорил. Подозрительно очень. Лёве эти камни на кой-то ляд очень и очень сдались. Возможно, кому-то не хочется, чтобы он туда попал.
— То есть ты с Пашей согласен?
— Отчасти. Паша… думал, он предложит Леву за борт выкинуть.
— Я тоже. Косаткам на корм: что-то они часто попадаться стали. В общем, Федя... Давай-ка с твоим Лёвой серьезно потолкуем. Только Игорька сперва проверю.
Как же много в человеке крови! Почему-то именно эта мысль пришла на ум первой. Весь пол изолятора был красным и липким.
Паша Ермолаев сидел на полу, склонившись над трупом Цепенёва. У Игоря весь живот — сплошная рана.
— Я не хотел! Он напал. Здоровый лось. Иваныч! Иваныч! Я не хотел… Он про Афган верещал, про ребят своих… Назвал «духом». А потом душить начал. Что делать?..
Красов похлестал себя по щекам — от увиденного замутило. Склонился над телом матроса, коснулся рукой.
— Игорь, Игорь. Ну как так-то...
