Товарищ "Чума" (СИ)

— Но ты руки-то не опускай, Чума… Прости, Господи!

Меня после этих слов слегка передернуло, что не укрылось от отца Евлампия.

— Да, корежит новиков от имени Его… Терпи… ведьмак, раз доля у тебя такая. А насчет доли проклятой твоей, так скажу — «перековать» бесовской дар в божественный, сложно, но можно! Вот почитаемый церковью нашей святой Киприан[1] вначале очень могучим чернокнижником был. Даже князья ада ставили его в пример своим подручным бесам… Но не тут-то было: ан раз и перековал он своё проклятие в благой промысел! Обуздал, стал быть, бесову силу!

— Ну-ка, ну-ка? А подробнее можно, дядь Евлампий? — Эта история меня весьма заинтересовала.

Если она окажется правдивой, то можно и попробовать, когда тянуть лямку ведьмака станет уже совсем невмочь. А то, что это время когда-нибудь наступит, я не сомневался.

— А что же не рассказать? — Пожал плечами батюшка и заерзал тяжелым задом по скрипящей табуретке. — Жития святых премного интересны и поучительны в мудрости своей.

Святой Киприан родился язычником и еще в раннем детстве отдан был нечестивыми родителями своими в служение языческим богам. С семи лет и до тридцати обучался Киприан в богомерзких храмах — на горе Олимп, в городах Аргосе и Таврополе, в египетском городе Мемфисе и в Вавилоне. Постигнув премудрость волховства и чародейства, был посвящен на Олимпе в жрецы. Обретя великую силу призывания нечистых духов, удостоился он встречи с самим князем тьмы, получил от него полк бесов в услужение, и обещание — стать высшим демоном после смерти.

Вернувшись в Антиохию, Киприан стал почитаться язычниками как верховный жрец, удивляя людей способностью управлять стихиями, насылать мор и язвы, вызывать мертвецов. Многие людские души сгубил великий жрец, обучая их чародейству и служению бесам.

— Это что же, дядь Евлампий, все ведьмаки тоже так могут? — притормозил я рассказ священника.

— Ну, мертвых поднимать и стихиями управлять? И мне бы против фрицев бесовской полк не помешал…

— Могут, но для этого надо весьма в проклятых чинах вырасти, — ответил без запинки Евлампий. — А на моей памяти никого старше восьмого чина и не встречалось. Поизвели исчадий преисподней мои собратья-инквизиторы в прежние века, проредили основательно проклятое племя…

— Но без перекосов-то и в тот раз не обошлось, — «мягко» намекнул я.