Товарищ "Чума" (СИ)

— Выживи, сука, любой ценой выживи, Чума! Понял? — произнес Рэпер, а я почувствовал, как на мое лицо упала несколько горячих капель влаги.

— Сырость… не разводи… боец… — прохрипел я, догадавшись, что это совсем не кровь.

— Держись, командир! — коротко произнес Мазила.

— Валите уже… — прошептал я. — Время… дорого!

Рэпер распрямился и встал возле кровати по стойке смирно. Рядом с ним застыл и Мазила. Синхронно отдав мне честь, они, больше не оборачиваясь, вышли из избы. После того, как хлопнула входная дверь, силы меня окончательно покинули.

Накатило оцепенение. Ног я и без того не чувствовал, а сейчас начали мерзнуть руки. В голове поселилась какая-то гулкая пустота.

Самое интересное, что голос этот я слышал не ушами, он просто прозвучал у меня в голове, отдаваясь в висках шорохом морского прибоя.

— А что… — сбросив оцепенение, шевельнул я губами, — есть… варианты?

[1] Золовка — сестра мужа.

[2] Заложные покойники — по славянским верованиям, умершие неестественной смертью люди, не получившие после смерти успокоения.

Считалось, что они возвращаются в мир живых и продолжают своё существование на земле в качестве мифических существ. К «заложным покойникам» обычно причисляли умерших насильственной смертью, самоубийц, умерших от пьянства, утопленников, некрещёных детей, колдунов и ведьм.

[3] Юшка, юха — просторечное название крови. ·

[4] Возникновение слова «заложный» он связывал с самим способом захоронения; тело в гробу укладывали лицом вниз, яму закладывали (отсюда и название «заложные») камнями и ветками.

[5] В отличие от «обычных» покойников, так называемых «родителей», — «нечистых» хоронили не на кладбище, а на обочинах и перекрёстках дорог, границах полей, в лесу, в болотах, в оврагах, то есть за пределами церковной ограды, так как считалось, что они «прокляты родителями и земля их не принимает».

— Кто… ты?.. — продолжал я хрипеть, не в силах приподнять голову от подушки. Сил, чтобы осмотреться уж не было. Даже невесомые прежде веки все сильнее с каждым мгновением наливались свинцовой тяжестью, не давая больше раскрыть глаза.

— Подойди… не вижу…

— Я же… тля… — Меня вновь скрутил приступ кашля. Я почувствовал, что по подбородку вновь потекла теплая и густая влага. — … не гребаный… телепат… — Булькнув кровью, сумел выдавить я.

Незримая «завеса», разделяющая сознания, неожиданно приподнялась, и меня затопило такой чудовищной волной непереносимой боли, которую я и представить себе не мог даже в самом жутком кошмаре.