Царица темной реки

Откуда ж ей было знать, что именно к месту ее всегдашнего купания припрется рыбачить старший лейтенант доблестной Красной армии, командир взвода самоходчиков?

Вот только зачем ей продираться через заросли, когда совсем недалеко, и справа, и слева берег чистый, никаких кустов, и там гораздо удобнее войти в воду? Ну, мало ли какие у людей бывают привычки, это их личное дело…

Достигнув середины реки, она перевернулась на спину и просто лежала на воде, удерживаясь на одном месте сильными умелыми гребками.

Теперь было видно, что это молодая девушка. И красивая. Волосы светлые, длинные, чуть ли не до пояса, красиво раскинулись по воде, отчего-то гораздо более темной, чем в других виденных мной белорусских реках.

Тут-то мне стало неловко – оттого, что она была совершенно голая, а я, не пацан зеленый и не парень-охальник, а офицер с тремя звездочками на погонах, пялился на нее с берега, сидя на виду, – просто она меня пока что не замечала. Но тут же подумал, что особо стыдиться мне нечего: другое дело, если бы она уже купалась, а я вышел к берегу и взялся подглядывать за ней из-за дерева или из кустов.

Все обстоит как раз наоборот: я уже рыбачил здесь вовсю, нисколечко не прячась, а она появилась потом. Совсем другой расклад. Что бы выдумать, чтобы дать о себе знать и выйти из неловкого положения? Увидит меня – увидит и удочки, и кукан с уловом, опущенный в воду, поймет, что я здесь уже давно, первый пришел, – а там уж пусть поступает как хочет. Скорее всего, уплывет обратно в речной кустарник. Покашлять громко, что ли?

Щекотливая ситуация разрешилась самым естественным образом – заплясал колокольчик средней удочки, очень быстро погрузившись вовсе, – рыбка, похоже, клюнула немаленькая. И затрезвонил колокольчик, звонко, заливисто. По воде звуки разносятся далеко, а до нее было не больше полусотни метров.

Она, конечно, услышала, кинула взгляд в мою сторону и увидела сразу – я торчал на бережку, на обрывчике высотой с метр, как каменная баба в степи.

И, ничуть не всполошившись, не взметнув с визгом брызги, повернулась на левый бок, ничуть не озаботясь тем, что ее правая грудь осталась над водой, спокойно меня разглядывала. Теперь я видел, что глаза у нее зеленые – но не цвета сочной весенней травы, а светлее.

А я… Ну, что я? Сидеть сиднем неудобно, а вставать, козырять и представляться – совсем смешно.