Царица темной реки

И опа – вполне себе приличный голавль, одиннадцатый по счету хвост! Хорошо все-таки жить на свете вот таким вот манером – когда не то что вблизи, но и вдалеке не стреляют, когда удочки у меня великолепные, каких я сроду в руках не держал, и клев хороший… Вот в такие минуты и задумаешься: а вдруг все же не спалят? Вдруг живым и непопорченным домой вернешься? Кто сказал, что меня непременно спалить должны? Два раза горел и оба раза успевал на белый свет выскочить неподпаленным, разве что на левой руке мизинец малость скрючен, так уж обожгло.

А два раза подбивали так, что и не горел. Вот и начинаешь думать…

«Ахтунг!» – сказал я себе почему-то по-немецки. Посторонние мысли враз отлетели, и я придвинул поближе «шмайсер», благоразумно прихваченный вместе с парочкой гранат, – сейчас и эта снасть на рыбалке может пригодиться…

На том берегу в воде широкой полосой рос именно что водяной кустарник – уж не помню, как он назывался, у нас в Сибири такой не водится. Высокие стебли, голые, только поверху листья. И сейчас он в одном месте колыхался так, словно там пробирался кто-то крупный, пожалуй что, и габаритов человека.

Фронт откатился на полсотни километров к западу, но это еще не повод расхолаживаться. Немецкие окруженцы случаются не так уж редко – особенно когда мы продвигаемся быстро и не сплошным фронтом, в леса глубоко не заходим без необходимости, особенно техника – если есть дороги. Всякое случается. Иногда из окружения ошалело прет и бронетехника, а не просто пехота.

Ну, предположим, никакой бронетехнике там не пройти, лес довольно густой, и деревья там такие основательные, что и тяжелому танку валить их было бы трудновато.

Да и не станет этого делать попавший в окружение немецкий танк, к чему ему такой шум? Судя по тому, что кустарник все еще колышется, тот меня пока что не увидел, а вот я, похоже, увижу его первым, вот и побачим, що воно такое. Заранее встать за ближайшее дерево с автоматом на изготовку? Я с собой и две «лимонки» прихватил хозяйственно из боекомплекта самоходки. Если…

Пока я мучил мозги, все разрешилось само собой. Колыхнулись крайние кусты, и из зарослей выплыл человек. Женщина. Совершенно голая. Поплыла к середине реки каким-то странным стилем, волнообразно изгибаясь. А впрочем, я никакой специалист по стилям, знаю только саженки да кроль. Однако сразу видно: пловчиха опытная. И, похоже, молодая. Надо же, ранняя пташечка. Ну, может, у них тут так заведено – купаться на рассвете. А голая, потому что никто не увидит.