Царица темной реки

А потому я, не глядя больше на речную фею, занялся привычным рыбацким делом: снял удилище с рогульки, встал и выбрал немного лески, по сопротивлению невидимой пока рыбины прикидывая ее размер. Одним словом, давал девушке понять, что занят своим делом, ради которого сюда и пришел, я сам по себе, а она сама по себе, так что вольна решать, как ей дальше быть, а я с ней заигрывать не собираюсь. Все прилично обстоит.

Краешком глаза я за ней все же наблюдал: интересно, что дальше делать станет? Она немного поглядела, как я вываживаю рыбу, а потом гибко, грациозно извернувшись в воде, сильными гребками нырнула, да так больше на поверхности не показалась – видимо, много времени проводила на реке и могла долго плыть под водой, русалка этакая…

И точно, вытянул я солидного дядю, крупного голавля, прямо-таки украшение кукана.

Двенадцатый, ага. На кукан его и определив, я вновь забросил удочку в компанию к безмолвным пока двум. Так уж сложилось, что хвостов мне надлежало выловить пятнадцать: четырнадцать по числу людей в гарнизоне, да и мою хозяйку не забыть. Чтобы не просто изладить ведро ухи по всем правилам, с головешкой и рюмкой водки, а каждому б досталось еще и по вареной рыбине.

Ага, такой гарнизон. Двенадцать нас, самоходчиков, и один из автобусов медсанбата с санинструктором Людой и шофером Фомичом. И заявились мы сюда отнюдь не по военной надобности – о чем знали только командиры взводов. Собрал нас на секретный инструктаж замполит и, сказавши о неразглашении, объяснил причину.

Не было никакой военной необходимости дробить батальон на взводы и рассыпать их по деревням. А вот политическая была, и весомая, так что замполит это наверняка не сам придумал, и не комбата осенило – выполняли директиву сверху. Знаю я, как такие кампании оформляются, не первый год воюю и офицерские погоны ношу…

Три с небольшим года эти места были под немцем. Ну, предположим, сами немцы в этой глухомани появлялись редко.

Своих старосту и полицая, конечно, завели, однако те, в общем, панами не держались и особенно никого не притесняли: понимали прекрасно, что обитают в глухомани, можно бы сказать, в медвежьем углу, да медведей тут не водится. А вот болота не так уж далеко, и если там человек сгинет, его дивизия не найдет, что вермахтовская, что наша. (Староста успел сбежать с немцами, а полицай оплошал, и его пристукнули партизаны без всяких формальностей.