Царский витязь. Том 2

Лихарь взял грамотку, лежавшую сверху. Пробежал начальные строки.

– Люторад к тебе просится…

В письмах Люторада мольба о служении звучала годами. Может, учитель решил внять наконец?

Руки начали противно дрожать.

Голос Ветра пробился сквозь пелену:

– Об этом что скажешь, сын?

Ковёр под ногами Лихаря обратился жёрдочкой над ловчим оврагом.

– Скажу, два яблочка с одной яблони, – произнёс он сипло, глухо. – Куда старшее укатилось, туда и младшее метит.

– Люторад не менее пристрастен, – сказал Ветер. – Только ты близко знал этого ученика, он же встретил впервые.

Это старое письмо. Я немало повеселился, читая, как сын ревнителя, пеняющий нашему ученику, сам пел песню, сложенную его дружком. Ладно, думал я. Всякий, кто возвысился, бредёт сквозь стаю завистников, убеждённых, что несли бы честь гораздо достойней.

Лихарю стало нечем дышать. Глубоко в животе сплотился ледяной ком. Тайные разыскания. Имя брата. Что за тайны Ознобиша мог открыть в городе, куда путь исчислялся седмицами? Лихарь не знал.

Вот только животной боязни нет дела до разумного знания. Ивень. Ивень…

– Первый урок во славу Владычицы был им исполнен прекрасно, – продолжал Ветер. – Надёжные люди наперебой подтверждали, сколь верно я распорядился судьбой ученика. Я радовался и гордился, не ведая о грядущих тревогах. Потом стали доходить известия о тайных занятиях Мартхе. Мой вернейший старатель, ты помнишь его, искал записи райцы, дабы показать людям грамотней себя, но не нашёл. Тем временем новое задание было напрямую отвергнуто, притом без единого слова сомнения или просьбы.

Я получил лишь вот это. Прочти, сын.

Грамотка Ваана являла вершину краснописанья. Благороднейший лист без разводов от смыва, буквы кружевной вязью. Сразу видно: эта рука царские уложенья записывала.

– Люторад зол и всем недоволен, от его обличений я с лёгкостью отмахнулся, – вслух размышлял Ветер. – Однако это Ваан, неизменный на советах Высшего Круга. Может, мне в совпадения верить начать? Или в то, что он мальцу сопливому позавидовал?

– Так вот зачем ты плесень настаивал и ложечницу толок, – вырвалось у стеня.

– Мне нужен был зримый знак исполнения… Об остальном как рассудишь? Мог наш ученик, оставшись без каждодневного водительства, не на шутку сбиться с пути?

Лихарь заново перечёл нарядные строки. Перед глазами рябило. Ивень. Ивень…

– Ваан свой век доживает, – выговорил он медлительно. – Ему всяк вражишка, кто на ум наставить не просит. Ты же нас учил чужим мнением не прельщаться.