Царский витязь. Том 2

Думаю, возьмёшь одного из своих, кто может вернуться ложкой в котёл. И Бухарку, для верности.

– Что же нам в стольном Коряжине совершить?

– Ты, верно, помнишь хилого гнездарёнка, за неспособность отосланного в мирскую учельню…

– Проныра угодил на глаза третьему наследнику, заехавшему в Невдаху. Теперь его зовут Мартхе, он ходит в шитом кафтане, хвастается серебряным знаком райцы и думает, будто коснулся головой неба. Учителю шлют на него письмо за письмом. Люди разного сана молят придержать выскочку, подогревающего ожесточение царевича против котла.

Он не поминал Белозубу давней вины. Опалённый и так глядел с исступлённым рвением пса, готового разметать постылый ошейник.

– Что совершить над ним, старший брат? Там убить и на торговой площади бросить? Сюда на казнь привезти?

– Учитель не того ради нас холит, чтобы по чужому слову тотчас казнить, – нахмурился стень.

Белозуб замер. Затаился. Милость Лихаря нетрудно спугнуть. Как скажет сейчас: «Вижу, поспешил. Ступай прочь!» И пойдёшь. Уже навсегда.

– Вразуми, брат старший… – выдохнул Белозуб одними губами.

– Все мы, пока молодые, вперёд приказа борзо бежим. Кто к столбу, кто вовсе в опалу. Добро, вразумлю, чтобы ты новой напасти не доискался. Вот орудье: живой ногой бежать в Выскирег…

У Белозуба напряглись шрамы кругом незрячего глаза. Лихарь встал, принялся шагать из угла в угол. Совсем как учитель, только в голом камне дорожка выхаживалась труднее. И бороды Лихарь по-прежнему не носил.

– В стольном городе у воинского пути немало глаз и ушей, – начал он говорить. Поглядывал на Белозуба, как на больного, чья судьба зыбка, но кажется не совсем безнадёжной. – Люди радеют нам кто за страх, кто за совесть, однако истое доверие надлежит лишь своим. Миряне, сам знаешь, говорят направо, глядят налево. На словах ищут потрудиться для Матери, на деле рвут кусок для себя.

Стень почти никогда не бывал так речист. Белозуб удивился, понял, что его участь решится одним упущенным словом, и замер, мысленно нанизывая всё, что слышал, на знакомые клинки по стенам.

– Итак, орудье твоё – доподлинно выведать, в какой мере нам несут правду, в какой – изветничают, выпячивая собственную верность. Неужто чернит мальчишку святой ревнитель Владычицы, сын боговдохновенного Краснопева? Неужто клеплет Ваан, советник царей, ходячая книжница, мудрейший из мудрых?

Белозуб слушал, молчал.