Царский витязь. Том 2

Единственный глаз рдел, как уголь, наконец-то оживлённый дыханием мехов.

– Наш отец вложил душу в обучение сопляка и в его помещение у ступеней царского трона, – продолжал говорить Лихарь. Тень, отброшенная светильником, дробно стекала по лезвиям кинжалов и ножей, по крутым плечам самострелов. От этого смыслы, незримо нанизанные Белозубом, искажались, множились. – Отец крепко надеется, что преемник шегардайского настоятеля, седобородый мудрец и иные, чьи слова касаются его слуха, – все как есть заблуждаются либо просто лгут, оценивая ничтожного райцу.

Если окажется, что истина впрямь такова, как хотелось бы, и Ознобишу, рекомого Мартхе, можно без вреда для котла оставить подле царевича, ты вернёшься и расскажешь об этом. Ты хорошо понял меня?

Лихарь мельком посмотрел на него. Снова молча заходил туда и сюда, трогая пальцем усы. Ждал, чтобы Белозуб прянул с места, спеша на орудье. Тот ошибки не сделал. Остался сидеть, напряжённо глядя на стеня. Удостоился одобрительного кивка.

– Найдя же, что учителя никто не дерзал обмануть и райца впрямь силится настроить царевича против котла, вези мальчишку сюда.

Для отеческого вразумления. – Лихарь остановился так резко, что Белозуб вскинул голову. – Ты ясно понял меня?

– Да… да, старший брат, стень учителя. Я понял тебя.

У Лихаря в вороте грубой тельницы качалась на тонкой цепочке серебряная монета. Он продолжил:

– Не удивляйся, если юнец озлоблен и предаётся давним обидам. Чего доброго, по пути домой он отважится на побег. Будь бдителен. Никчёмный может вспомнить прежние навыки, потянуться к оружию и погибнуть.

Конечно, будет жаль, если гибель его не послужит уроком для нынешних молодых, как когда-то казнь его брата. Но что взять с семьи, не умеющей отдать Владычице ни жизнь свою, ни свою смерть…

«Нарочно выращивали, значит, деревья. Ветви направляли, чтоб шейка гнулась по-лебединому. А брюшко клиньями распирали, чтоб легче гулы вмещало?..»

Светел шёл добрым лесом, уцелевшим на северном склоне гряды, и честно силился обратить мысли к насущному.

Получалось не очень. Взгляд знай оставлял искать на снегу повести нечастых следов. Выбирал упрямое дерево, бросившее к небу сильную ветвь от загубленного ствола. «Из таких тесали, наверно. Чтоб звонам сила была и шпенёчки держались…» Почему не вник, пока мог, во все точки и чёрточки на прадедовском Пеньковом щите? У Весела искорку не выпросил подержать? Кусай локти теперь.

За молодым витязем, невесомый на лыжах, крался Хвойка. Во всём лесу только Светел слышал его.