Цианид

Это был взгляд, полный тлеющих углей, искр, сумрака, лунного света, превращающего людей в оборотней, – взгляд человека, который готов обладать тобой. Поглощающий взгляд.

Митчелл даже не шелохнулся, словно боялся спугнуть ночное животное. Его руки продолжали упираться в матрас, его спина опиралась на спинку дивана, книга лежала на его коленях. Он не сделал ничего, только смотрел на меня – но страх уже принялся разливаться по моим венам.

Один вид его мощного, полуобнаженного тела заставил меня сжать ноги и прикрыть грудь.

Я отвела глаза, сделала еще один шаг назад и быстро ушла в свою комнату.

Меня трясло. Я заперла дверь, пытаясь отдышаться. Перед тем, как прийти к нему, я больше часа провела в своей комнате, прихорашиваясь. Уложила волосы, накрасила ресницы, распылила в воздухе духи и вошла в облако, чтобы оно окутало меня, – единственное «одеяние», которое осталось бы на мне после того, как Митчелл снял бы с меня рубашку. Но одной минуты рядом с ним хватило, чтобы испытать такую сильную паническую атаку, какие у меня не всегда случались даже с Дереком.

Возможно потому, что Митчелл был массивнее и шире в плечах, рельеф его тела был почти агрессивным. Он был явно сильнее Дерека. Он явно, как и Дерек, мог бы сделать со мной все, что угодно.

Я свернулась на кровати в позе эмбриона, сжав в руках одеяло и молча желая себе всего наихудшего. Внезапно на меня навалилась тяжелая, вакуумная тишина. Так тихо бывает наверно только в космосе. И в этой тишине я отчетливо услышала стук в дверь и свое имя.

– Ванесса, – повторил Митчелл, стоя за дверью. – Если ты еще не спишь, то послушай меня. Я знаю, что нравлюсь тебе. Чувствую это. А ты нравишься мне. Так сильно, что… Наверно дурацкое сравнение, но всегда, когда ты оказываешься рядом, у меня возникает чувство, будто я вмазался. Эйфория, туман в голове, мысли вразброд. Иногда все ощущается так остро, что становится страшно. Даже мне бывает страшно, от того, что происходит, что же говорить о тебе. Я точно знаю, что однажды ты выберешься из плена этого страха и станешь собой.

Все будет – и будет лучше, чем в твоих мечтах. И то, что не выходит сейчас, – еще ничего не значит. Главное, из точки А прийти в точку Z – а все, что между ними, – не столь важно.

Он постоял еще немного под дверью и ушел. Меня снова окутала тишина, но другая. Теплая и мягкая, как хлебный мякиш. Я взяла телефон и послала Митчеллу сообщение:

«Спасибо за все, что ты сказал. И за то, что ты понимаешь меня даже больше, чем я сама.