Цианид

Если я когда-нибудь и доберусь до точки Z, то только потому, что ты был рядом».

Я отправила сообщение и тут же получила ответ:

«Доберешься, не сомневайся. И не только до Z, а до любой точки, какую только вообразишь. Точку невозврата в отношениях ты уже прошла, и точка опоры у тебя тоже есть. Все остальное – вопрос времени».

Внезапно тяжесть и чувство случившейся катастрофы отпустили меня. Впервые за долгое время мне стало так легко, словно я была снегом или лепестками сакуры.

«Спокойно ночи, Несса», – написал мне Митчелл.

«Спокойной ночи, точка опоры», – ответила я.

На следующий день у меня началась менструация. Я приняла двойную дозу обезболивающего, много спала и весь день не выходила из комнаты, так что Митчелл даже забеспокоился. Ближе к вечеру он постучал в дверь, и я разрешила ему войти.

– Ты в норме? – спросил он и, увидев меня, насторожился. – Тебе плохо?

В такие дни я чувствовала себя ужасно. Меня выматывала боль, постоянные спазмы, кровотечение было таким сильным, что приходилось обкладывать себя полотенцами на всякий случай, чтобы не испортить постельное белье.

Но хуже всего было то, что обычные обезболивающие мне не помогали и приходилось пить более сильные, которые действовали, как наркотики. Дерек говорил, что я бессвязно говорю в такие дни, и даже мои глаза выглядят так, будто я покурила марихуаны, а то и чего позабористей.

– Все нормально. У меня просто… – я попыталась подобрать слово, которое могла бы без смущения сказать парню, но так и не нашла подходящее.

Голова совсем не соображала. Митчелл терпеливо ждал ответа, и тогда я, отчаявшись найти синоним, проговорила: – Месячные.

– А, – совершенно спокойно отреагировал он. – Что-то нужно?

– Можешь выбросить меня из окна? – пошутила я, но сказала это слишком серьезным тоном, так что Митчелл даже не улыбнулся.

– Уже нет. Но я приняла двойную дозу обезболивающего, и начались другие эффекты: тошнит, и голова не соображает.

– Что за таблетки ты пьешь?

– Какие-то особенно сильные. Мне прописали их при менструальной боли.

– А те, что попроще и без побочек, не помогают?

– Совсем без таблеток не можешь тоже?

– Я крайне плохо переношу боль: если она слишком сильная, то у меня могут начаться галлюцинации. А хуже них нет ничего на свете. Уж лучше пусть вовсю тошнит, чем видеть, как предметы двигаются сами собой или меняют форму…

– Ничего себе, – пробормотал он и сел на край кровати. Его рука легла на мой лоб. – Ты как лед, будто половину крови потеряла.