Цыганочка, ваш выход!
4 прочтения
– О чём вы? – снова слегка испугалась она.
– О нашем с вами знакомстве, – без улыбки ответил Наганов, отодвигаясь в тень от света керосиновой лампы. – Ведь не случись революции, войны… Я бы, верно, никогда не смог с вами познакомиться. Вы же были известной певицей, артисткой… я – пехотой серой. Так бы я до смерти и таскал карточку вашу в кармане. Ну, может, на концерты ваши ходил бы. На галёрку. А сейчас…
«А я-то как поверить не могу…» – в смятении подумала Нина. Вслух же сказала:
– Что ж, значит, бог свои карты перетасовал.
– Не бог, а мы, – возразил Наганов. – И не карты, а всю страну. И, я думаю, правильно сделали. Разве я когда мечтать мог, что буду с вами за одним столом сидеть, звать вас по имени? Что вы мне петь будете? Не в ресторане, за деньги… я ведь там и не был никогда в жизни… а вот так, как сейчас? Что вы будете жить в моей комнате, и…
– ГДЕ-ГДЕ я буду жить?! – ахнула Нина. Гитара выскользнула из её рук, глухо стукнув корпусом о край стола. Но Наганов, мгновенно наклонившись, успел поймать её у самого пола, поднял, поспешно осмотрел.
– Она цела, не волнуйтесь.
– Нина, но я уверен был, что вы знаете, – наконец раздался за её спиной голос, изменившийся так, что она вздрогнула и едва удержалась от того, чтобы не обернуться. – Я, конечно, просил в домкоме не болтать… Но рассчитывать на это было глупо… Да и соседи… Неужто не рассказали до сих пор?
– Нет, вообразите, не рассказали! – процедила сквозь зубы Нина. – Председатель домкома, видимо, так вас боится, что до сих пор не расспрашивает, в каких мы с вами отношениях! Господи, товарищ Наганов, в какое же положение вы меня поставили! Хотя я сама виновата… Господи, вот ведь дура, какая же дура…
– Антонина Яковлевна, я не понимаю вас! – Максим Наганов повысил голос.
Нина промолчала, потому что именно это она и думала.
– Но ведь мне и в голову не могло прийти… Год назад вы жили на Пречистенке… в бывшем особняке графов Ворониных… Вы же сами приглашали меня туда…
– Не приглашал, а вызывал с конвоем! В чём уже извинялся! – Наганов за её спиной мерил шагами комнату, и сапоги его гулко бухали по петуховскому паркету. – Из особняка я выехал ещё летом… По собственной воле.
