Цыганочка, ваш выход!

Глупо занимать одному двухэтажный дом, да ещё и не жить в нём! Там сейчас детский сад, между прочим!

Несмотря на серьёзность момента, Нина чуть не рассмеялась.

– Комнату вот эту, на Солянке, дали от наркомата… И тоже ведь ни к чему совсем! Сами судите, на что мне комната, если я здесь появляюсь раз в месяц! У меня всё, что нужно, на службе, я там обычно и ночую, потому что времени нет ездить на квартиру спать! Ну, и почему бы мне было не отдать эту комнату вам? Никаких обязательств я с вас не требовал и не потребую никогда! Я вам в этом давал слово!

– Чего стоят слова мужчин… – криво усмехнулась Нина.

– Дорогого стоят, – отозвался Наганов. – Если, конечно, они мужчины, а не то, что вам до сих пор попадалось.

– Вы меня оскорбляете, товарищ Наганов! – взвилась Нина, резко отвернувшись от окна.

– А вы меня разве нет? – негромко сказал он, глядя прямо в её сузившиеся, злые глаза. – За кого вы меня принимаете? За ваших прежних золотопогонных знакомых из «Виллы Родэ»? Не очень-то они были порядочны, кажется.

– А вы, стало быть… – язвительно начала было Нина, но умолкла на полуслове, махнув рукой. Помолчав, устало выговорила: – Произошло страшное недоразумение, Максим Егорович. И я, конечно, виновата больше, чем вы. Я, должно быть, сошла с ума, когда на это согласилась. Но только потому, что на Живодёрке жить стало совсем невозможно… Впрочем, вам это неинтересно. – Она умолкла. Затем решительно сказала: – Как бы то ни было, я съезжаю завтра же. Прошу меня простить за всё это… беспокойство и…

– Вижу, зря я сегодня к вам зашёл, – глухо сказал Наганов, отворачиваясь от Нины и вновь начиная мерить шагами комнату.

– Но, Максим Егорович, это же глупо, мы не дети… – беспомощно начала было Нина.

– Вот именно. А вы себя как дитё ведёте. – Он остановился у стены, снова посмотрел на Нину. Неожиданно улыбнулся. – Нина, ведь если бы я захотел что-то с вами сделать против вашей воли, уж сколько раз мог бы.

Нина пожала плечами как можно независимее, отчётливо сознавая, что он прав.

– Я советую вам оставаться, – повторил Наганов, не сводя с неё взгляда. – Вы, конечно, можете на Живодёрку вернуться… Но это, поверьте, ничего не изменит. Я сам здесь жить не буду всё равно, сразу после вашего отъезда комнату домком передаст кому-нибудь. К вам на глаза я тоже больше никогда не явлюсь.

– Потому что я вам неприятен.