Ты мой закат, ты мой рассвет

Боялась, что это Антон своим спокойным уверенным голосом, как умеет только он, скажет: «Малыш, ну мы разводимся или как?» Или напишет что–то в таком же духе.

А сейчас мне страшно вдвойне.

Не могу выдержать прямой взгляд глаза в глаза. Хочется превратиться в сквозняк и сбежать в ближайшую щель. Как будто вот он — рядом, такой… живой, еще красивее, чем намертво впечатан в мою память, со своими все время немного прищуренными глазами и приподнятыми уголками губ даже когда совсем не улыбается. Хочется бросить все, наплевать на те слова — вымученно правильные, как оценка в дневнике отличницы — подойти к нему и что есть силы проорать в лицо, как я невыносимо соскучилась.

«Только тебе это больше не нужно, да?»

Антон немного склоняет голову набок и как будто даже улыбается. Или это моя богатая фантазия? С чего бы ему улыбаться?

— Воскресенская, слушай, ну хватит меня пугать своим прикидом панночки в гробу, — пытается пошутить Денис, а потом, прослеживая мой взгляд, в наглую поворачивает голову.

Мой Антон, конечно, с сединой, но, блин, какой он к черту папик?!

— Это мой… — Я запинаюсь, чуть не сказав «муж».

Это будет просто нелепо. Я здесь со своим приятелем, с которым у нас просто дружеская встреча без подтекста, потому что ему просто не на чем вырасти, ведь я по–прежнему шарахаюсь ото всех на свете мужчин. А мой муж — вон там, за соседним столом, с эффектной молодой женщиной в облегающем платье и пиджаке, и сапогах на высоких каблуках.

Вся эта сцена — очень неудачный ремейк из «Семнадцати мгновений весны». И у меня нет никакого желания объяснять Денису всю ее подложку. Потому что уже неделю я вроде как завязала с половиной своих «чудесных успокоительных» и меня уже штормит.

— Мне нужно в дамскую комнату, прости!

Срываюсь с места, только на рефлексах успеваю взять с собой сумку.

В туалете запираюсь и на несколько минут прилипаю к умывальнику.

Не помогает.

Дрожащими руками переворачиваю содержимое сумки вверх дном, чуть не плачу, потому что не могу найти нужную коробку с капсулами. Но она все–таки здесь, в кармашке на молнии, где обычно держу документы. Выдавливаю на ладонь свое «успокоительное», забрасываю подальше на язык и запиваю водой прямо из крана.

Она не подействует мгновенно, но эффект плацебо уже начинает действовать.