Ты мой закат, ты мой рассвет

Я раньше даже не задумывался о том, что какие–то вещи нужно просто вычеркнуть. Оторвать от своей жизни, словно случайное пятно на нижнем крае листа, и больше не вспоминать.

Начать жить прямо сейчас.

Потому что она правильная.

— Я очень боялась, что ты не придешь, — шепчет Очкарик, прижимаясь ко мне все сильнее и сильнее. — Что мы больше никогда ничего друг другу не скажем. Будем жить, как жили раньше, когда «нас» еще не было. И твоя жизнь снова будет простой, спокойной и без проблем. Наверное, — она грустно улыбается, но выдыхает с облегчением, потому что снова тяну ее к себе за края капюшона, — ты был счастливее тогда.

Я пытаюсь вспомнить, был ли.

Жизнь однозначно текла проще и понятнее. Я контролировал если не все, то многое. Если женщина устраивала скандал и уходила — просто собирал в коробку ее барахло и ставил около порога, чтобы, когда вернется просить прощения, отдать сразу вместо тысячи слов, почему она так меня достала. Если мне становилось скучно, неинтересно, слишком «никак» — уходил я.

Я всегда знал — еще в самом начале — куда приведут отношения с этой конкретной женщиной, и никогда не ошибался.

А потом появилась моя замороченная писательница с вечно мокрым носом и дрожащими коленями.

Мы очень постарались, чтобы сжечь друг другу схемы безопасности и вырубить на хер защитные системы.

И в итоге оказались в той точке, которой в самом начале наших отношений, когда я поил ее коктейлем из мартини и безалкогольного шампанского, вообще не было на карте координат. Я не мог ее угадать, потому что даже не представлял, как далеко все зайдет.

— Тогда я. конечно, был счастливее. — нехотя, но все же пытаюсь ответить на ее незаданный вопрос. — Но я согласен быть несчастлив с одной мелкой заразой, потому что без нее мне на хрен не нужно никакое счастье.

Она немного морщит нос и целует меня, как будто хочет закрыть рот.

Не понимает даже, что я впервые в жизни за последний час делаю сразу так много нетипичных и непонятных себе самому вещей.

«Ты точно колдунья, и имя у тебя подходящее», — говорю своим поцелуем, притягивая к себе до хруста костей.

Мы, продолжая обниматься и целоваться, как школьники, не слишком синхронно переставляя ноги, идем на ее маленькую кухню, где пахнет чаем и шоколадом.