Убить волка (СИ)

Один из солдат гарнизона, который еще недавно подтрунивал над сыном маршала, теперь подобно умирающей птице никак не мог подняться и из последних сил закрыл маленького Гу Юня своим телом.

Годы спустя он прекрасно помнил, как широко открытыми от ужаса глазами смотрел на то, как враги расправляются с солдатами из гарнизона точно со скотом на скотобойне. Как их люди погибали один за другим в кровавой мясорубке. Он прекрасно помнил, как что-то ударило в спину и от резкой боли сжалось сердце.

Вскоре боль притупилась.

Постепенно конечности потеряли чувствительность, звуки и цвета померкли, все исчезло. Сознание поплыло, не оставалось ничего, кроме биения сердца, а потом он понял, что не может дышать...

И в ту секунду, когда мальчик уже почти потерял сознание, он услышал, как невообразимо громкие звуки потрясли небо и всколыхнули землю — на помощь прискакала дочь Императора, окружившие их враги начали подрывать себя вместе с броней.

Чан Гэн потряс его за плечо:

Отрешенный взгляд Гу Юня наконец сфокусировался, и он прошептал:

— На еще не сгоревших трупах есть татуировка с головой волка?

Пораженный командир внезапно поднял голову.

В то время Гу Юнь был совсем ребенком, зато у стражников поместья остались об этом инциденте гораздо более отчетливые воспоминания.

— Аньдинхоу думает, что...

— Проверь, как только огонь потухнет, — с каменным лицом приказал Гу Юнь. — А что касается того, кто пытался меня отравить...

Когда он почувствовал, что действие яда на организм заметно ослабло, то, опираясь на Чан Гэна, поднялся на ноги.

Рука его была холодной, как у трупа. Чан Гэн вздрогнул. Гу Юнь тут же ослабил хватку, словно пытаясь избежать любого физического контакта.

Гу Юнь с растерянным видом шагнул вперед. Поскольку люли цзин вдребезги разбилось во время нападения, а видел он плохо, то маршал едва не свалился в горячий источник. Чан Гэн почти никогда так сильно не переживал. Он мгновенно подбежал к Гу Юню, и, никого не слушая, обнял его сзади и довел до покоев.

Поскольку тот все еще витал в облаках, то не стал уклоняться от прикосновения.

Чан Гэн помог ему зайти в комнату и закутал в тонкое покрывало. Он как раз собирался снова измерить его пульс, когда Гу Юнь внезапно попросил:

— Подай мне лекарство.

— Нет, твое тело еще...

Гу Юнь резко побледнел и повысил голос:

— Я сказал, подай мне лекарство.

Чан Гэн замер, интуиция подсказывала ему, что Гу Юнь по-настоящему в ярости.

На его невозмутимо-холодном лице проскользнула печаль.