Укротитель Медузы горгоны

– Может, поставить около него на столик вазу с фруктами? – робко предложила Пряхова. – Пусть он возьмет оттуда гранат и сожмет его в кулаке. Все сразу поймут, в каком гневе герой. Гранат трудно раздавить, и будет ясно – силу обманутому мужу придала ярость. А сок, который потечет, похож на кровь.

Берти отложил карандаш.

– Умница. Я в тебе не ошибся, хорошо придумала.

Наина задохнулась от счастья: вот ради таких мгновений и стоит жить!

С того дня Альберт Сергеевич стал порой спрашивать совета у костюмерши и иногда хвалил ее…

Пряхова выпила еще бокал вина и отрезала себе третий кусок торта.

Глаза ее заблестели, щеки покрылись неровным румянцем, стало понятно, что хозяйка слегка опьянела. И я осторожно произнесла:

– Наина Федоровна, «Ламбруско» – коварное вино, пьется легко, а потом разом ударяет в голову.

– Мне от вкусной выпивки плохо не бывает, – парировала она. – Не беспокойся, деточка, я прекрасно знаю свою норму. Никто не может похвастаться, что видел Пряхову в подпитии. Ни одна душа. Сейчас расскажу про нашу жизнь с Берти дальше.

Я поняла, что беседа грозит стать бесконечной, и решила задать интересующий меня вопрос.

– Знаете ли вы о театре «ОЗА»?

Собеседница расхохоталась:

– Оригинально! Не просто знаю – я была единственной, кто помогал Берти отбирать детей. Ну, кроме Насти, разумеется. Мы втроем создавали коллектив, равного которому нет в мире. Общество злых ангелочков – так расшифровывается аббревиатура. Понимаешь?

– Нет, – ответила я. – То есть понятно, ОЗА – Общество Злых Ангелочков.

Но какое отношение имеют к нему дети?

– Они актеры, – улыбнулась Наина Федоровна. – Кстати, совсем не ясельного возраста, подростки. Берти считал оптимальным возраст от двенадцати до четырнадцати. Сейчас объясню.

Она снова наполнила свой бокал, отпила добрую половину и начала рассказывать о затее Альберта Сергеевича…

Пообщавшись не один год с профессиональными артистами, Вознесенский полностью в них разочаровался и в конце концов распустил труппу. Наина испугалась, что муж впадет в депрессию, он ведь не сможет жить без работы, но Альберт Сергеевич был весел.

Режиссер засел за свои рисунки, решив ставить «Отелло», и безостановочно говорил о том, как надо выстроить спектакль. Пряхова не понимала, с кем супруг собирается осуществить замысел, но лишних вопросов не задавала. Когда Берти продумал постановку, он огорошил Наину заявлением:

– А вот теперь посмотрим на артистов. Настя уже пригласила кое-кого. Ты поедешь со мной на пробы.