Укротитель Медузы горгоны

Ну и что выяснилось? К нам явилась с интересным предложением сама Розалия Марковна Глаголева. Сейчас расскажу, что сия мадам придумала.

Розалия предложила Наине Федоровне стать ее помощницей по хозяйству. А в благодарность за то, что Глаголева предоставит жалкой вахтерше возможность возвыситься до уровня домработницы звезды, та отдаст актрисе все записные книжки Берти. Розалия Марковна, считавшая себя величайшей из всех актрис мира, искренне считала, что прислуживать ей огромная честь, поэтому промолчала о размере зарплаты.

Но вовсе не наглостью гостьи была шокирована Наина Федоровна. Она воскликнула:

– Кто вам сказал, что записи Берти у меня? Я никогда никому их не отдам!

– Ага, значит, они точно у тебя, – обрадовалась Роза, – Клюев не ошибся. Он мне поведал, что один раз, придя в театр к Вознесенскому, случайно увидел тебя и Берти, услышал ваш разговор, из которого ему стало понятно, что у режиссера близкие отношения с костюмершей.

Иван терпеть не может сплетников, в особенности если это мужчины, и сам никогда не распространяет слухов. Он лишь удивился и вскоре забыл о том, что узнал про вас. А несколько лет назад…

И Розалия Марковна в подробностях пересказала тот случай.

– Наина Федоровна! Почему вы тут?

– У Альберта Сергеевича закончилось лекарство, – пояснила дама.

– Вам же только рецепт выписать, проходите, – предложила девушка в белом халате.

– Ну уж нет! – возмутился Иван Сергеевич.

 – Я два часа здесь кукую. Вы уже трех человек без очереди приняли, одни льготники вокруг. А у меня вечером спектакль!

– Ничего, я подожду, – смутилась женщина.

Медсестра укоризненно глянула на Клюева и исчезла в кабинете. А минут через пять динамик, висевший над дверью, прохрипел:

– Сначала пусть зайдут за рецептом для Альберта Сергеевича Вознесенского, а потом по очереди.

Женщина, сильно покраснев, юркнула в кабинет.

Клюев удивился. Рецепт для Альберта Сергеевича Вознесенского? Неужели Берти до сих пор жив? Нет, наверное, речь идет о полном его тезке.

Но потом женщина снова вышла в коридор, и Иван понял, почему ее лицо, пусть и сильно постаревшее, показалось ему знакомым. Это была та самая костюмерша, чей разговор с Берти, сам того не желая, он случайно подслушал. А еще на руке старушки болтался очень приметный браслет, похожий на наручник. Золотой, явно дорогой, антикварный.