Укротитель Медузы горгоны

А то, неровен час, еще кого-нибудь укокошит. А главное, ей нельзя допустить, чтобы парень вдруг появился в «ОЗА». Когда Настя приказала Пиратову убираться вон и молчать, он ответил: «Хорошо, я уйду. Но вы обо мне еще услышите». Я боялась, что он придет в театр и будет шантажировать Альберта Сергеевича. Заявит что-нибудь вроде: «Это вы заставили меня задушить Олесю. И теперь либо устраивайте меня в театральный вуз, либо я всем расскажу про убийство».

– Ну, это навряд ли! – воскликнула я, прервав рассказчицу. – Вознесенский, безусловно, виноват.

И у него, скорей всего, были большие психиатрические проблемы. Но душил-то Олесю Боря. Парню необыкновенно повезло, что взрослые решили скрыть его преступление.

– Мама не нашла Пиратова, – продолжила Дези. – Она обратилась к знакомой, муж которой работал в паспортном столе. В Москве обнаружилось два человека с такой фамилией, но ни один из них не подходил по возрасту. И обоих звали по-другому.

– А что случилось с театром «ОЗА»? – спросила я.

– Он тихо умер, – прозвучало в ответ.

 – Берти не смог поставить «Сон в летнюю ночь», у него случился инсульт. Мы с мамой жили у Вознесенского, благо квартира была большой, ухаживали за режиссером. Тот не мог ходить, ездил в инвалидной коляске. Иногда мне казалось, что Альберт Сергеевич становится прежним – он начинал вполне разумно разговаривать. Но потом снова делался безумным. И вот что интересно: даже забыв, как его зовут, Берти не переставал рисовать сцены из спектаклей, а затем переносить окончательный вариант в свои книжечки.

– Наш преподаватель психологии говорил, что профессиональные навыки отмирают последними, – вздохнула я. – Наверное, вам было тяжело.

– Очень, – призналась Дези. – И морально, и материально. Мы сдали вот эту жилплощадь, но много за две комнаты в коммуналке не выручить. Берти нельзя было оставить одного, мы по очереди с ним сидели. Я в магазине продавцом работала, а мама три дня в неделю гардеробщицей в театре «Мост». Когда Альберт Сергеевич скончался, стало намного легче, ведь на лекарства для него почти все наши деньги уходили.

Потом «Мост» прекратил существование, мама устроилась в «Небеса», сидела там у входа. Отвратительное место! Платили ей гроши. Но все равно матери не хотелось уходить. Она говорила: «Не могу покинуть храм искусства. Берти в гробу перевернется, если я предам театр». Это напоминало анекдот про ветеринара. Не знаете? Мужик рассказывает приятелю: «Я работаю в цирке». – «Чем ты там занимаешься?» – спросил тот.