Укротитель Медузы горгоны

Мирон не желает говорить об украшении. Почему? Тут какая-то тайна. Сейчас мы ее расковыряем. За ушко да на солнышко!

– Можно и так назвать.

– Не верю в эту чепуху.

– Но так не бывает. Либо сами приобрели, либо получили презент.

– Расширьте мой кругозор, объясните, где взяли прибамбас. А, догадалась! Украли!

– Мирон, сдаюсь. Откуда безделица?

– Поднял, посмотрел, понравился, помыл, нацепил?

– Вместе с цепочкой?

– Ее отдельно купили? Или дома завалялась?

– Приобрел в ювелирной лавке.

– Медальон не вижу, а цепочка на виду, причем не простого плетения, думаю, очень дорогая.

– Сколько стоит воздух? Ему нет цены.

– О! Значит, амулет для вас, как воздух.

– Все. Интервью закончено.

– Куда вы, Мирон? Мы еще не договорили!

Да, дорогие читатели, некогда успешный каскадер, хорошо зарабатывающий, а нынче скатившийся к подножию социальной и финансовой лестницы Мирон Львов удрал от корреспондентки со скоростью испуганного кролика. Но вы меня знаете! Если звезда хочет что-то скрыть, я костьми лягу, деньги главного редактора потрачу, но выясню, почему бывшей знаменитости простой вопрос неудобным кажется.

Я послушно перевернула страницу и приоткрыла рот. Снимок запечатлел ангела со злым лицом, сделанного из желтого металла. Ушлая корреспондентка сняла его со всех сторон, и я увидела гравировку «ОЗА». Я быстро вытащила свою находку. Фигурки походили друг на друга, как две ложки геркулесовой каши.

Я скрутила журнал в трубочку, встала, вышла в коридор и сразу наткнулась на Витю, который нес чашку с дымящимся капучино.

– Степа, ты куда? – зачастил бармен. – Немедленно вернись на место!

– Почему ты решил, что имеешь право командовать мною? – удивилась я.

– Выпей, плиз, – заныл он.

– Не хочу, – ответила я. – Спасибо за заботу, но мне пора.

– Миша велел тебе сидеть на диване, вернись в кабинет, – настаивал бармен.

Последние два дня выдались нервными, и у меня сдали нервы:

– Михаил не имеет права контролировать мое поведение! Ясно?

Витя попятился, а я пошла в гримерку Розалии Марковны, чтобы собрать разложенную там косметику и кисти.

В уборной меня ждал неприятный сюрприз. Все палетки с тенями и румянами оказались открытыми. Кто-то, взяв кисть для подводки нижнего века, засунул ее в перламутровый блеск для губ, а потом швырнул на край стола. Эта же особа попользовалась светлой рассыпчатой пудрой и той же кисточкой пошуровала в бронзаторе.