Укротитель Медузы горгоны

Но я всегда бежала в бабушкин кабинет и забивалась под софу у окна. На нее было накинуто огромное, касающееся пола покрывало, и мне там становилось уютно, совсем не страшно. А Белка ходила по комнате, открывала шкафы, поднимала подушки на креслах, шевелила занавески и громко вопрошала:

– Где Степашка? Где она? Где?

Когда бабуле надоедало «искать» внучку, она садилась на диван, закрывала глаза руками и принималась громко, демонстративно всхлипывать. Я выбиралась наружу и бросалась к ней со словами:

– Бабуля, не плачь! Я никогда тебя не брошу!

Но сейчас никто не станет играть со мной в прятки, надо вылезать.

Дверь заскрипела, раздалось тихое шарканье. Я очень осторожно приподняла край пледа и увидела черную юбку, чулки телесного цвета и зеленые тапочки. Лица дамы я не видела, зато слышала, как она осторожно открывает всякие коробочки на гримерном столике. Потом она схватила розовый шарф, висевший на кресле, и тихо замурлыкала себе под нос:

Под диваном было пыльно, я старалась глубоко не дышать, но в какой-то момент все же сделала полный вдох и громко чихнула.

– Степанида, – ответила я, чувствуя себя полной дурой.

– Ты где? – изумилась невидимая собеседница.

Я высунула голову из-под дивана.

Женщина повернулась.

– Оля? Что ты тут делаешь? – спросила я.

– Разреши переадресовать вопрос: а ты что здесь делаешь? – надулась Таткина.

Я выползла из-под дивана.

– Кто-то зашвырнул туда кисть и спонжик.

– А-а-а, – протянула костюмер.

– На тебе шаль Розалии, – напомнила я.

– Не удержалась, примерила, – заговорщически подмигнула мне Ольга. – Больно цвет красивый. И качество шикарное. Понятно, Эрмес!

– Это фейк, – улыбнулась я. – Правда, неплохой.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Таткина.

– Эта шаль подделка под изделие мирового бренда, – пояснила я.

– Нет, это настоящий Эрмес, – уперлась костюмерша. – Видишь, по материалу везде разбросана буква «н», это их отличительный знак.

Я стащила со спорщицы платок и расстелила его на диване.

– Смотри, «н» крохотная, и у нее левая ножка выше правой, буква немного кособокая. А у подлинного изделия она большая и ровная.

– Ну, может, шаль бракованная, – предположила Ольга, – поэтому ее по дешевке продали.