Укротитель Медузы горгоны

 – Не верю. Нет.

Актер сказал следующую реплику. Нина затопала ногами, замотала головой, потом упала на колени и, стуча лбом о пол, поползла за кулисы.

Зал взорвался аплодисментами. Автор бил в ладоши стоя. Дальше пьеса покатилась как по маслу. Каждую мизансцену заведенная Коптевой публика приветствовала овациями. Когда еле живая Нина добралась до кулис, Берти присел и обнял ее.

– Ты молодец, замечательная работа.

– Мне надо в клинику, – прошептала она, безуспешно пытаясь встать на ноги, – дочка… там…

Альберт покосился на Алферову.

– Не переживай, ничего с твоим ребенком не случилось. Это мы с Настей придумали, как из тебя нужную эмоцию выжать.

– Придумали? – еле слышно переспросила Коптева. – То есть как? Леночка в порядке?

– Точно не скажу, я с ней не знаком, – ответил Вознесенский, – но никто нам насчет ДТП не звонил.

– Не может быть! – затряслась актриса. – За что вы так со мной? В чем я провинилась?

– Неправильно поставлен вопрос! – возмутился режиссер. – Не за что, а для чего! Ради правильной эмоции.

Теперь ты получила актерский опыт, поняла, что чувствует человек, узнавший о смерти близкого.

– Ты меня ненавидишь. Я едва не умерла.

Альберт схватил актрису, развернул ее лицом к занавесу и ткнул носом в щель в бархате.

– Как в монахи? – удивился кто-то из присутствующих.

– Именно так! – подтвердил Берти. – Те, кто выбрал сцену, отказывались от брачных уз и отдавали всего себя великому искусству. В Древней Греции у матерей забирали маленьких мальчиков и воспитывали из них актеров.

А в Японии подростков, желающих участвовать в спектаклях, подвергали всяческим испытаниям – били, морили голодом, унижали или, наоборот, усиленно кормили, возвеличивали, чтобы воспитать исполнителя, способного донести до зрителей энергию. Вот почему в древности театр был столь популярен, там простой народ подпитывался от людей, стоящих на сцене и переживавших истинные страдания или восторг. А сейчас вокруг одни нули, зеро. Что может вылиться из пустого ведра? Поэтому, Коптева, прекрати истерику и поблагодари меня, я дал тебе уникальную возможность наполнить пустыню души.

Таткина прервала рассказ и посмотрела на меня.

– Вот каким был Альберт!

Я хотела сохранить на лице вежливую улыбку, но помимо воли выпалила:

– Это ужасно! Нельзя издеваться над людьми!

Оля надулась, потом процедила:

– Что бы ты понимала… Берти гений, уникум, подобных ему не было. Он воспитал потрясающих актеров.