Укротитель Медузы горгоны

Но никаких признаков особой любви к Алферовой деспот не демонстрировал. Он орал и ругал Настеньку так же, как всех, мог запустить в нее стулом. Правда, всегда промахивался. У Альберта был плохой глазомер, и лишь это спасало его артистов и служащих от тяжелых травм.

А еще Вознесенский никогда никого не хвалил. Наивысшей похвалой считалось слово «Ничего…», брошенное им вскользь.

Правда, один раз Настя услышала от шефа похвалу. Дело было в день премьеры пьесы венгерского драматурга. На спектакль прибыл автор, в зале сидели представители посольства, МИДа, разные высокопоставленные чиновники.

Берти нервничал больше обычного. Нет, его не смущали властные люди, занимавшие кресла, режиссеру всегда было плевать на чины и звания, он хотел порадовать театралов, которых никогда не делил на белых и черных. Вознесенского тревожила Нина Коптева, исполнительница крохотной, но важной роли женщины, которой сообщают о смерти мужа. Коптевой даже на генеральной репетиции не удалось услышать покашливание Берти, которое считалось в театре знаком удовлетворения. Наоборот, Вознесенский швырнул в Нину табуретку, по обыкновению не попав, и зашипел:

– Тупое бревно! Где эмоция? Страсть? Горе?

– Берти, я так стараюсь… – зарыдала актриса.

– А ты не старайся, – затопал ногами Альберт, – а просто живи! Не фиглярничай, не изображай!

У Нины началась истерика. И Берти неожиданно обнял актрису.

– Успокойся. Завтра обязательно поймаешь настроение.

Пьеса начиналась со сцены трагедии. Едва раздвигался занавес, как появлялся актер, который громко говорил:

И тут же из кулис должна была выбежать Коптева, крича:

«Нет! Нет! Не верю! Неправда!»

В тот самый момент, когда актер вышел на сцену, к Нине, стоявшей наготове, подскочила Настя со словами:

– Только что звонили из милиции.

Твоя дочь попала под машину. Навряд ли выживет, ей оторвало обе ноги.

Коптева стала оседать на пол, Алферова подхватила ее под руки, встряхнула и велела:

– Иди, играй! Зритель ждет. У тебя всего один выход, отработаешь и помчишься в клинику.

Ты же не можешь подвести Берти!

Нина еле-еле выбралась на подмостки, у нее тряслись руки, по щекам лились слезы, спина согнулась. Партнер по эпизоду, увидев актрису, настолько впечатлился ее внешним видом, что машинально перекрестился и попятился. Нина кое-как добралась до стоящего в центре сцены стола, попыталась произнести реплику, но у нее перехватило горло.

Актер, изображавший человека, принесшего ужасное известие, повторил:

– Нет… нет… – просипела Коптева.