В тени пирамид

А Тауфик-паша очень любит русского царя, особенно после того, как два его сына с большими почестями были приняты в Санкт-Петербурге, и поэтому он не будет разбираться в причинах неудачного следствия, – выговорил более старый собеседник, вынул откуда-то лист бумаги, карандаш и, положив их на стол, ледяным голосом велел: – Укажите здесь имя, фамилию и местонахождение того, кто первый попросил прикончить неверного.

– Вы думаете, мне это известно?

– Я два раза повторять не буду.

Карандаш забегал по бумаге.

– О! Так этот человек тоже кафир?

– Скажите, а Сайед Мулатхам назвал имя правоверного, который велел ему прикончить русского? – дрожащим голосом пролепетал более молодой собеседник.

– О! Вы мудрый человек!

– Имя неверного, которое вы написали, арестант вспомнит на новом допросе. Тем более что он видел его выходящим из комнаты того человека, чьё имя я не разобрал. Сайед запомнил его. Он скажет, что деньги и рисунок он получил именно от него. О посреднике-мусульманине он забудет.

– А вдруг неверный, опознанный Сайедом, начнёт много болтать и вспомнит имя того, кому он передал деньги?

– Об этом даже не беспокойтесь. Мудир поверит мусульманину, а не кафиру.

– А вдруг потом Сайед вновь захочет рассказать, кто дал ему это поручение?

– На него уже обрушился гнев Аллаха, и я уверен, что после суда убийца русского не протянет и недели. Скорее всего, он повесится в камере.

– Вы мудрый человек. И я, зная это, пришёл не с пустыми карманами. – На столе появился небольшой мешочек.

 – Примите в дар от меня эту россыпь золота. Этот металл так же прекрасен, как мысли, которые вы изрекаете. Ваша дальновидность, господин префект, достойна глубокого уважения. Не смею тратить драгоценное время верного слуги хедива, хранящего покой и процветание жителей Аль-Кахира. Разрешите вашему вечному слуге откланяться?

– Ступай, – убирая мешочек под просторную абайю, проронил полицейский.

Не успел Клим закончить перевод первого листа духовного завещания, как перед ним явился телеграфист.

– Распишитесь, Клим Пантелеевич, в получении. Надеюсь, у вас дома все живы и здоровы, – вымолвил он и протянул синий конверт международной телеграммы.

Ардашев чиркнул пером и тотчас распечатал послание, адресованное лично ему. Его текст, набранный на французском языке, гласил: «Третьего дня выдано заключение комиссионной экспертизы Эрмитажа: эскиз Леонардо да Винчи «Мученичество святого Себастьяна» подлинный. Н. Х. Папасов».