Венец безбрачия белого кролика

Глаголев сложил руки на груди.

— Довольно долго мы с Арти состояли в незаконной связи. Она ни разу от меня не потребовала: «Выбирай, или я, или Екатерина». Как-то раз я решил объяснить ей суть дела, заговорил о том, что мой бизнес пока не окреп. Она меня остановила:

— Сеня! Не надо. Развод сейчас тебе не выгоден, ты потеряешь средства, угробишь то, что создал. Просто потерпи.

О себе она ни слова не сказала. Ну и потом…

Семен Сергеевич взял фужер с коньяком.

— Екатерина считала себя великой актрисой.

Неудачливой. На самом деле она исполняла в никому не известном театре скромные роли, мечтала о славе. Одним из ее постоянных упреков мне был: я не желаю финансировать какой-нибудь сериал, где Катя станет главной героиней. Но я не мог себе позволить подобную трату. Да и не хотел, видел, что супруга не особенно талантлива, жеманна на сцене, переигрывает, не живет на подмостках, а изображает из себя не пойми кого. Да и не поступить ей никогда в театральный вуз. Но мать Екатерины служила у ректора в помощницах. На редкость красивая была женщина, а начальник — мужчина. Ясно?

Я кивнул. Глаголев продолжал:

— И вдруг! Супруге позвонили со студии, сообщили, что ее фото в картотеке понравилось режиссеру, ей предлагают главную роль в большом проекте на несколько лет. Если ее заинтересовало предложение, то она должна прилететь в город, где должны вестись съемки. На пробы. Это чистая формальность, ее надо соблюсти, так как кино — российская реплика такого же зарубежного фильма.

Иностранцы требуют пробы. Но наш постановщик уверен: Екатерина — единственная идеальная актриса на всю ленту. Если она согласна, ей пришлют билет на самолет. Ясное дело, жена кинулась собирать вещи. Почти весь гардероб в чемоданы запихнула. Никак не могла решить, во что ей нарядиться. Я увидел ее багаж и сказал:

— Не бери много, летишь ненадолго.

Она на меня с воплем налетела:

— Не лезь не в свое дело. Я звезда. У меня главная роль. А ты никто! Могильщик! Стыд сплошной!

— Мне не по себе стало.

Вот тогда я впервые подумал: может, развестись? Бизнес, конечно, пошатнется, но ничего, я вылезу. Зачем со стервой живу? Ее только на пробы зовут, а она уже нос задрала. Повез ее в аэропорт, вот уж наслушался. Екатерина всю дорогу приятельниц обзванивала, каждой сообщала, что она теперь номер один в мировом кинематографе, врала: «Ой, журналисты мой номер откуда-то узнали! Звонят постоянно».