— Полый или полный?
— Где вы видели полные барабаны? Нам объяснили, что чан наполнен намагниченной водой, битым стеклом, железными опилками и порошком железного шпата. Нан был закрыт металлической крышкой с дырками. Слуга свободно опустил через эти дырки согнутые железные стержни. К стержням были привязаны веревки, предназначенные для страждущих. В зале царил полумрак, шторы задвинуты, и только большие зеркала на стенах загадочно поблескивали, отражая друг друга. Нам все настолько убедительно объяснили, что наши опасения, что мы имеем дело с каким-нибудь фокусником, живущим за счет доверчивой публики, рассеялись как дым.
Помощник призвал к тишине, и мы заняли свои места на стульях, расположенных вокруг чана; одной рукой мы держались за металлический стержень, а другой сжимали веревку: ею опоясали нас всех, дабы мы смогли испытать общие впечатления. Вы по-прежнему молчите?
— Я исполняю данное вам обещание. Но раз уж вам по душе моя болтовня, то я спрошу: что ощутили вы?
— Нечто вроде щекотки, похожей на покалывание: такие ощущения испытываешь, когда окоченевшие руки или ноги начинают согреваться.
Малышка Лаварель разразилась безумным смехом; бедняжка долго не могла с ним справиться! А наша подруга Лаборд становилась все бледнее и бледнее, и мы уже стали беспокоиться за нее. В этот момент вошел доктор Месмер, одетый в длинную фиолетовую тунику, и можете мне поверить, она нисколько его не портила. Он красивый мужчина и очень пропорционально сложен.
— Вы действительно оказались крайне внимательны.
— Я больше не буду отвечать на ваши вопросы. Когда издалека послышалась приятная мелодия, Месмер медленно обошел нашу группу, что придало моменту еще больше таинственности. Он делал пассы снизу вверх и справа налево, наклонялся к нам и так пристально смотрел нам в глаза, что нам становилось страшно."
"— А что происходило с госпожой де Лаборд, когда перед ней предстало это чучело?
— Замолчите, вы же обещали. Сейчас я расскажу.
Гаспар убрал пустые тарелки и принес салат из рябчиков.
Разнообразие ингредиентов, а особенно янтарные ломтики мясного желе, создавали столь живописную картину, что он попросил Эме на минутку прерваться, дабы полюбоваться сим кулинарным шедевром.
— Мы наблюдали за ней. Казалось, она ничего не чувствовала; но вдруг рот у нее открылся и оттуда вырвался жуткий вой. Запрокинув голову, с пеной у рта, наша подруга билась в конвульсиях. По распоряжению демиурга двое слуг отнесли ее в соседнюю комнату и положили на диван.
