– По-твоему, я боюсь?
– Кто тебя такого разберет. Давно не исповедовался?
– Что? А, вот ты о чем! Давно, зато самому Бонифацию, он тогда еще варастийским епископом был.
– Тогда просто выпей.
– Давай! – Он встречает кардинала, а не Мелхен! Даже если она здесь, больше чем на пару слов рассчитывать не приходится. – Спасибо.
– Пожалуйста. Будет удобно, познакомь, а то я живых кардиналов прежде не видал.
– Зато регентов видел.
– Даже двух, и один другого лучше. Слушай, ты точно за собой никаких грехов не чуешь?
– Слушай, иди ты…
– Не могу, я верхом, – фыркнул Руди, убирая фляжку.
– Не бесись. Хорошо, что ты с Герардом знаком, а то я б, чего доброго, испугался.
– Ладно, извини…
Герард Герардом, а вот Селина запросто может заявиться в Старую Придду вместе с подругой: и сама по себе, и по приказу Алвы. Если вдуматься, змейке при дворе самое место, особенно с учетом будущих гостей. Заговоров, обычных заговоров, опасаться сейчас не приходится, но стеречься от бесноватых нужно, и тут деткам Арамоны цены нет.
Ну и ладно, пусть приезжает, раз уж иначе не выходит: кавалера-другого от Мелхен такая подружка всяко отвадит, а кавалеры будут. В свите Гизеллы есть невесты и побогаче, и породовитей, но за приданым и родней охотятся не все, да и родство с Вейзелями в глазах хоть Большого Руди, хоть Алвы дороже союза с какими-нибудь Тристрамами.
– Глянь, вот они! Вон, в просвете…
– Вижу.
Передовое охранение, одиночный всадник, судя по шляпе, офицер, и следом – карета.
Большая, черная, внушительная. Сейчас все и решится! Либо Мелхен, хоть одна, хоть с Селиной, здесь, либо придется ждать не меньше месяца, а то и все два. Наверняка придется: платья, накидки и прочие штуки, без которых взятой ко двору девице не обойтись, с ходу не соберешь. Средства приемной дочери Вейзелей Рудольф выделил, но средства – еще не туалеты, надо найти сперва ткани, потом мастеров… В Старой Придде это сейчас нетрудно, а в Аконе портные шьют пожилым полковницам, хотя Селина ходила во фрейлинах и должна знать, что нужно.
Главное, чтобы Мелхен отважилась на отъезд без согласия генеральши.
Маркграфиня обещала взять девушку под свое покровительство, но ни уговаривать, ни решать за нее она не станет, зачем ей лишние хлопоты? Это Георгия слишком счастлива в браке, чтобы думать о собственных неурядицах, и слишком добра, чтобы отмахнуться от чужих.
